Повинуясь правилам, он все же подплыл к взбаламученным водам, где бился Аксель. После обвала его ноги оказались зажаты в расщелине. Увидев Криса, он начал подавать ему тревожные сигналы.
– Хорошо-хорошо, сейчас помогу, – жестами показал Крис, – но сначала достану свидетельство моей победы, жетон номер один.
Аксель с округлившимися глазами протестовал, вновь взывая о помощи.
«Нет, старина, этот сценарий мне не подходит! – подумал Крис, забирая влево. – Знаю я этот фокус: я тебе помогу, а ты, как только выпутаешься, оттолкнешь меня и попытаешься захватить жетон с первым номером. Впрочем, ты прав, тебя не в чем упрекнуть, я поступил бы так же. Но поскольку выбор за мной, сперва я позабочусь о себе. До скорого, номер два!»
Крис поплыл прочь, а Аксель с искаженным лицом забился сильнее, он кричал, рискуя наглотаться воды и захлебнуться.
«Да он вполне нормальный, – веселился Крис, бросив взгляд на соперника, – чувствует, что проигрывает, и устраивает истерику».
Он не спеша, поднатужившись, открыл плотно закрытый сундук, где лежали латунные жетоны, отыскал жетон с цифрой «один», сунул его в кармашек и затем медленно, упиваясь победой, направился к Акселю.
В нескольких метрах он заметил неладное: пузырьки воздуха поднимались от спины Акселя, а не от маски, и тело было неподвижно. Что случилось?
По спине Криса пробежали мурашки. Что, если во время обвала перебило кислородные трубки? В панике юноша прибавил скорость, мощно толкаясь ластами. Слишком поздно: веки Акселя были сомкнуты, рот приоткрыт, тело безжизненно обмякло. Обломки скалы, зажавшие ноги, удерживали его на глубине.
В этот момент Крис заметил вдалеке тень. Ким рыскал в поисках последней метки.
Пианист быстро сообразил: если он останется здесь, придется объяснять, почему он сразу не пришел на помощь Акселю; если же незаметно улизнуть, на труп наткнется Ким.
Не взвешивая преимуществ, он нырнул за кораллы, чтобы его не застиг Ким, который как раз двинулся к месту происшествия. Крис добрался до пляжа и, укрывшись за пальмами, освободился от снаряжения, одновременно поглядывая за тем, что происходит в море и на суше, и опасаясь, что в любую секунду могут показаться другие участники соревнований.
Потом он бросился к велосипеду, поздравляя себя с тем, что удалось скрыться и Ким не сможет заявить, что Крис находился рядом с Акселем, и рванул что было сил. На последнем дыхании, с выпрыгивающим из груди сердцем, он домчался до лагеря и победно пересек линию финиша.
Его поздравили товарищи, которые не участвовали в ралли или же сошли с дистанции. К нему, улыбаясь, подошел Пол Браун с обгоревшей на солнце веснушчатой кожей, вспотевшим лбом и взмокшими подмышками.
– Браво, Крис! Я не удивлен, я ставил на тебя и на Акселя.
– Спасибо.
– Кто идет следом?
– Не знаю. В последний раз это был Ким. В какой-то момент я заметил, что Аксель подобрался ближе, но потом он отстал. Мне кажется, что Ким с Акселем борются за второе место, но где-то там, далеко. Когда я на финальном этапе покидал бухточку, ни один из них туда еще не добрался.
В глубине души он был в восторге от своей хитрости: эта мелкая ложь оправдает его отсутствие на месте происшествия и снимет с него всякую ответственность. Пол кивнул и знаком велел одному из помощников принести багаж.
– Знаешь ли ты, Малыш Корто, что тебе уже пора отчаливать? Даже не дожидаясь, пока вернутся остальные…
– Знаю. Почему ты думаешь, что я первый?
– Бери сумки, пароход ждет. Поздравляю. Желаю тебе удачи в жизни, в карьере, бесполезно все перечислять, я знаю, что ты всего достигнешь.
Он по-американски обнял юношу, прижав его к груди и похлопав по спине. С отвращением ощутив прикосновение дряблого живота, Крис решил, что в возрасте Пола ни за что не растолстеет.
– Рад был нашему знакомству, Крис.
– Я тоже, Пол, я тоже рад…
Даже такой ответ-эхо дался ему с трудом, так ему не терпелось смыться.
В последующие часы, на пароходе, в джипе, в самолете, он, озабоченный некоторыми опасениями, без конца выверял свою версию: следовало убедиться в основательности разработанного плана, опровергнуть обвинения, вообразить худшее и наметить пути отхода. Не слишком озабоченный судьбой Акселя, он думал о себе, только о себе, о возможной виновности или, скорее, о том, в чем его могут упрекнуть, если не поверят.
Не сомкнув в пути глаз, 4 сентября 1980 года он сошел по трапу самолета в парижском аэропорту и, когда миновал таможенный досмотр, решил, что спасен.
«Здесь меня уже не достанут, все позади. Ура!» На радостях он отбил в туалете чечетку, будто вновь одержал победу.
