В свободное время Крис предавался созерцанию альпийского пейзажа, с которым предстояло расстаться. Горное озеро простиралось в бесконечность… По временам возникало впечатление, что вода заполнила гигантскую расщелину, подобно крышке накрыв бездну. Порой гармоничные линии берегов казались колыбелью, в которой покачиваются волны. Короче, место, где он провел около десяти лет, казалось ему то ужасающим, то восхитительным.
На исходе их последней ночи во Франции прибыло такси, чтобы вместе с багажом доставить их в аэропорт. Потом из Женевы нагрянул китаец на черном авто. Из их разговора с Акселем Крис не понял ни слова, поскольку они говорили по-китайски; он лишь заметил, как испуганный азиат под диктовку Акселя нацарапал что-то на листке бумаги.
Они не стали дожидаться рассвета.
В пять утра Аксель велел Крису помочь ему принять душ, одеться и сесть в кресло. А затем приказал вести машину.
В серых сумерках нерешительного рассвета машина спустилась к озеру и осторожно двинулась по утопающей в тумане прибрежной дороге.
– Стоп, встанем здесь, – распорядился Аксель.
На обочине им подавал знаки вчерашний китаец, державшийся как-то напряженно.
Они выбрались из машины. В воздухе витал застоялый запах плесени и сушняка.
Китаец наклонился, указывая на обугленные мостки и низкую деревянную лодку.
По приказу Акселя Крис со всей возможной деликатностью помог ему перебраться из кресла в лодку. Усевшись на заднюю скамейку, калека с раздражением оттолкнул его.
Мотор работал на низких оборотах, чтобы не потревожить тишину. Силуэт китайца, стоявшего у кромки воды, становился все тоньше, пока, расплывшись, не истаял в утренней дымке.
– Куда мы направляемся?
– Увидишь.
Крис гадал, что находится в сумках, лежавших между ними на дне лодки.
По мере продвижения ялика туман уплотнялся, становясь густым, как гороховый суп. На середине озера, там, где в туманном ледяном пространстве уже пропали очертания берегов и горных склонов, Аксель выключил мотор.
– Здесь путешествие заканчивается.
– Здесь? – переспросил Крис.
– Здесь, на середине лагуны.
Тут Крис понял, что задумал Аксель: туман альпийского озера сменился синевой таиландской бухты, купавшейся в солнечном свете; Аксель решил, что пришла очередь Криса узнать, что такое тонуть.
– Не двигайся!
На Криса смотрело дуло револьвера. Аксель вытащил его из кармана.
– Я не шучу, – упрямо произнес он. – Вернись на место. Если ты не подчинишься, я выстрелю.
Крис снова сел. Он хотел было вступить в переговоры, открыл рот…
– Заткнись! Сегодня говорю я! – рявкнул Аксель.
Несмотря на безапелляционный тон, его сотрясала дрожь. От холода, а может, от страха или гнева… Атрофированные после комы лицевые мышцы делали лицо Акселя совершенно бесстрастным. Только сведенный рот выдавал напряжение.
– Когда-то ты, вместо того чтобы спасти меня, помчался за жетоном с номером «один». Конечно, ты, вероятно, не знал, что я могу умереть, но ты не колебался, выбирая между моей жизнью и выигрышем в соревновании. На сей раз выиграть не удастся. Открой сумки.
Сталь револьвера сверкала, отбрасывая блики, похожие на молнии.
Крис медленно наклонился к тяжелым котомкам и подтащил их к себе по дощатому дну лодки. Внутри были связанные между собой свинцовые слитки с ременными петлями на концах.
– Обвяжись ремнями.
Крис попытался протестовать. Вместо ответа Аксель молча нацелил ему в лоб ствол револьвера.
Крис вынужден был подчиниться.
– И покрепче! Вяжи сложные узлы. Так, чтобы ты не смог высвободиться. – Аксель щелкнул курком.
Над их головами с пронзительным печальным криком метнулся ворон.
Крис вдруг отбросил внутреннее сопротивление и взялся за дело. В его движениях сквозили решимость и энергия. Аксель заметил это, слегка удивился, но ничего не сказал.
– Ну вот, – заявил Крис, – балласт закреплен. Что дальше?
– О, как ты торопишься…
– А чего тянуть, конец мне известен. Я прыгаю в воду, или ты меня пристрелишь.
– Спокойно. Можно подумать, что тебя это устраивает.
– Мне кажется, это неизбежно.
– Повторяю, спокойно. Распоряжаюсь я. Я организовал все это, а не ты.
– Но я тоже. Я несу ответственность за то, кем ты стал.
– За то, что я стал миллиардером? – Аксель прыснул со смеху.
– Нет, убийцей. Вспомни, как нас называл Пол Браун, тот американец, что организовал нашу стажировку. Братья-враги Каин и Авель. Я был плохим, я был Каином, а ты хорошим, Авелем. Я был тем, кому выпало убить своего брата. Я сделал это.
Аксель с ненавистью взглянул на него:
– О, так ты все же чувствуешь себя виновным?
– Да, в огромной степени. Но теперь Каин – это ты, а я Авель. Нелепо, да? За двадцать лет мы поменялись ролями. Ты превратился в сгусток страдания, ожесточения, ненависти. Ты был ангелом, а я поступил с тобой просто чудовищно. Еще бы мне не стыдиться!
Готовый выстрелить, Аксель вновь навел на него оружие:
– Заткнись!
Крис горячо продолжал:
– Я погубил тебя, Аксель. Погубил не только твою жизнь, но и тебя самого. Ты превратился в собственную противоположность. Я превратил ангела, которого когда-то знал, в демона.
