— Вот и мне такой головняк ни к чему, — заключил я. — Разово поднимем бабла, и отвалим. Не наш уровень, не наша зона ответственности и не наш головняк.
На этот раз шеф сверлил меня пронзительным взглядом непозволительно долго — почти полминуты. Но я вызов принял и глаз не отвёл — «гляделки» так «гляделки». Хоть и добавить что-либо к уже сказанному не счёл нужным. Ну а шеф, убедившись в крайней серьёзности моих намерений, снова тяжко вздохнул и буркнул:
— Ладно, я в деле.
Не подать виду, насколько мне полегчало, я таки умудрился. И ответил почти недрогнувшим голосом:
— Вот и славно, сэр. Так я пойду?
— Вали уже!..
Немного расслабиться я себе позволил, только когда у меня за спиной хлопнула дверь шефовского кабинета. Ну, как расслабиться? В глупой ухмылке расплылся, да завопил про себя благим матом: «Получилось! Ай да Олежка, ай да сукин сын!..»…
— Проф, а ты точно бочки закрепил?
— Точно.
— А хорошо ли?
— Хорошо.
— Уверен?..
— Вов, вот тебе больше беспокоиться не о чем? — страдальчески вздохнул я и откинулся на спинку водительского сиденья. Если честно, и самого чуток потряхивает, так что Вовин мандраж, он же нудёж, вполне себе объясним. — Не ссы, примотал так, что даже если на крышу перевернёмся, те две точно не шолох… шилох… тьфу! — никуда не денутся, короче!
— Прямо гора с плеч, Профессор!
— Ну так!
— Вот только на крышу переворачиваться совсем не обязательно.
— Не поверишь, Вов, сам не хочу! — хмыкнул я, не забывая шустро орудовать рулём. — И давай-ка заткнись, отвлекаешь!
— Было бы от чего, — буркнул напарник, но развивать тему не счёл нужным.
Не, ну а чё он? На нервы действует, понимаешь. Это ладно мы пока по фавеле рулим, поскольку по плану у нас сейчас подобрать Рауля и ещё одного кренделя, с которым он нас вчера познакомил, когда обговаривали детали предстоящей операции. Представил «кузеном» Антонио, да тем и ограничился. Мы, естественно, ни на секунду не поверили в их родство, но и заострять на этом факте внимание не стали, ибо плевать. Антонио, к слову, оказался тем ещё молчуном — весь вечер дул пиво да хрустел закусками, невнятным мычанием соглашаясь с «двоюродным братцем», когда тот давил авторитетом. Собственно, мы с напарником особо и не сопротивлялись — Рауль на то и местный житель, да ещё и охотник, облазивший окрестности вдоль и поперёк, чтобы в рациональности его предложений не возникало сомнений.
Хотя мы с Вовой, если честно, до самого последнего мгновения сомневались, что срастётся — очень уж долго Зик тянул с повторным звонком. Мы-то опасались, что он тем же вечером нарисуется, и нам придётся тянуть время, поскольку я однозначно не успею к тому моменту с шефом Мюрреем договориться, а он как в воду канул больше чем на сутки. Только вчера утром и отзвонился, назначив мероприятие на «воскресенье», то бишь следующий день. Можно сказать, чудом успел. Потому что если не сегодня, то завтра Вова свалил бы на очередную вахту, и пришлось бы ждать как минимум ещё неделю, потому что один бы я хрен сунулся в такой блудняк. Да Зику это и невыгодно: если валить, так уж обоих сразу, чем каждого по отдельности вылавливать. Но всё равно, как выразился Вова, «очко жим-жим». И я с ним в данном конкретном случае абсолютно согласен — хуже нет, чем ждать и догонять. И вроде план есть, и поддержка со всех сторон обеспечена, и даже Рауль лично нас сопровождать вызвался… а всё равно сцыкотно. Ведь, по сути, это наша первая тёрка с потенциальным смертельным исходом. Ну, может, Вова раньше и не в таких переделках бывал, он же ни фига не рассказывает, даже по пьяни… а вот для меня ощущения новые, да. Ехать куда-то в е… — отставить! — в какие-то дебри, точно зная, что там тебя попытаются грохнуть… такое себе, если честно. Тут не адреналин, тут липкий страх и постоянные мурашки по спине. И знаете, что помогло? Аутотренинг! Вернее, его интерпретация в виде медитации, которой меня обучил Игараси-сама. Самураем я, естественно, не стал — слишком мало времени прошло, да и не настолько я погружен в японскую культуру, чтобы до такой степени с катушек съехать, но кое-что, как выяснилось, освоил. И применил на практике, ага. А то хоть волком вой, до того муторно на душе.
