— Кличка преступника, Борис, Козырь. Найдешь, сообщи мне. Но помни, это лишь исполнитель. Он нужен живым, чтобы узнать имя заказчика.
После продолжительного молчания, Фокин отключил телефон.
На другой день Исай сообщил Корозову, что от секретаря Суприна появилась информация, якобы Олег на этой неделе начал с каким-то новым покупателем обсуждать вопрос продажи ему части бизнеса. Она слышала, как он разговаривал по телефону, как говорил, что контракт с Корозовым и Фокиным так и остался неоформленным и вообще пропал. И что он решил на этом поставить крест и готов договариваться о новой сделке. Мозг Глеба пробила мысль о том, что подозрения Фокина в отношении Суприна могут быть обоснованными. Откуда вдруг так быстро тому стали известны подробности случившегося? А вдруг, таким манером изъяв контракт, подписанный им, он попросту развязал себе руки? Возможно, появилась перспектива более выгодной сделки. А, может статься, другие мотивы. В этом надо было срочно разобраться. И Глеб отправился к Суприну. Хотя настроение сейчас у него не соответствовало таким разборкам, но, имея неожиданную информацию, откладывать разговор в долгий ящик, вероятно, было бы неправильно. Время, как известно, деньги.
Улыбающиеся глаза Олега блестели хитринкой, когда он встретил Корозова в дверях кабинета. Настороженно-выжидательный взгляд выдавал некоторую растерянность. Двигаясь всеми частями тела, он провел Глеба к столу, показал на стул и сам сел в рабочее кресло. Коричневая короткая кожаная куртка, красная рубашка без галстука, зеленые брюки сидели на нем неплохо, однако в одежде присутствовала несочетаемая гамма красок и небрежность, как будто он в спешке накинул ее на себя, забыв глянуть в зеркало и поправить отдельные ее элементы. Между тем, все как будто было, как всегда, однако, разговор сразу не стал клеиться. Точно Суприн учуял, о чем пойдет речь, либо просто чувствовал за собой некую вину, посему с первого слова стал увертливо уходить в малозначащие темы, обыкновенно нес словесную шелуху, которая вызывала у Глеба раздражение.
Кабинет у Суприна был красиво со вкусом меблирован, уютен, однако скорее походил на жилую комнату для гостей, нежели имел рабочее предназначение. Даже казалось, что хозяин кабинета с его вывертами и многоликими изменениями в настроении, не очень вписывался в этот интерьер. Как водится, Олег обещал одно, громоздил другое, а предполагал делать нечто третье. Ухо с ним следовало всегда держать востро. А, схватив за горло, не отпускать до тех пор, пока он сам не признавал своего поражения. Худо-бедно, но разговор все-таки постепенно стал переходить в нужное русло. Рассказывая Олегу о похищении Ольги, Глеб улавливал, что тот просто делает вид, что слышит все впервые. И Корозов неожиданно сделал ход конем: оборвал разговор фразой:
— Хотя, зачем я тебе все это рассказываю? Тебе и так обо всем известно, — он замолк, вопросительно уставившись на Суприна, давая понять, что ждет от него ответ.
Тотчас на некоторое время установилось молчание. Повисло, как осенняя туча над городом. Олег сидел в своем рабочем кресле, на его выраженных скулах ходили желваки, по лбу змеились морщинки. Минуту по лицу бегала раздумчивость. Наконец все это убралось, и Суприн расплывчато, но с лукавинкой обронил:
— Всего знать невозможно. Во всяком новом слове может появиться новая информация.
Стараясь еще больше пробить брешь, Корозов плотно прижался к спинке стула, посмотрел выразительно и пожал плечами:
— И что же нового ты услышал от меня? Все это, наверно, уже разнесли языки по городу.
Крякнув, зачем-то пригладив пальцами белые брови, Суприн упер локти в столешницу и точно с неохотой выговорил:
— Новое? Ну, например, языки не приносили, что охранник Фокина видел преступников и остался жив.
Нахмурившись, Глеб вдруг в лоб спросил:
— А ты рассчитывал, что все погибли? — усмехнулся. — Тебя неправильно информировали! Кстати, кто тебя информировал? Интересно!
Резко остановив ерзанье в кресле, Суприн замер. Как бы задумался, что должен ответить? А, может быть, даже решал, не задать ли встречный вопрос? Но вскоре, видимо, проникнув в смысл вопросов Глеба, демонстративно расслабился, и воскликнул:
— Значит, ты подозреваешь меня!
— Я подозреваю всех! — сказал Корозов, качнувшись в сторону Суприна. — Объясни, почему ты должен быть вне подозрения?
— Вообще-то я ничего не обязан тебе объяснять! — проговорил Олег. — Жизни не хватит, если станешь объяснять всякую человеческую глупость! Впрочем, могу ответить. Потому что я подписал контракт! Из троих я первый и единственный, кто подписал его. Кстати, на нем нет и твоей подписи!
— Там есть подпись моего доверенного лица, — насупился Глеб.
Хитро улыбнувшись, Суприн заметил:
— Да, да, я помню, была подпись твоей жены! — помолчал, акцентируя внимание на следующей фразе. — Но не твоя!
Сдерживая себя, чувствуя, как по щеке пробегает нервная морщина, Глеб осек:
— Перестань! Это словоблудие, Олег!
Надеясь, что этот раунд он выиграл, Суприн лукаво улыбнулся:
— Это деловой разговор, Глеб! — отозвался в ответ.
