Ночью два автомобиля Хичкова подкатили к дому, где жил врач Гержавин Сергей Сергеевич. Вадим в окружении четверых подельников проник в подъезд и поднялся на этаж. Звонок в дверь поднял Гержавина из постели. Для хирурга ночные звонки — дело привычное. Больница жила круглые сутки. В любой момент в хирургическое отделение могли привезти нового пациента. Оперировать приходилось днем и ночью. Машинально протянув руку к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке, Гержавин сообразил, что звонили в дверь. Быстро поднялся, в темноте сунул ноги в тапочки, руки — в рукава халата, и вышел из спальни. Жена спросонья глянула ему в спину и повернулась на другой бок. Все это было обыденным делом для нее, хотя и не очень нравилось. Подойдя к входной двери, Гержавин щелкнул выключателем, на мгновение прищурился от вспыхнувшего яркого света в прихожей. Затем немедля, думая, что увидит водителя присланной за ним автомашины, не спрашивая, клацнул замком и раскрыл дверь. На освещенной площадке увидел незнакомых людей. Не успел спросить, что им нужно, как молодые мускулистые подручные Хичкова ввалились в квартиру, грубо прижали Сергея Сергеевича к стене. После этого бесцеремонно втолкнули в кухню, сами включили свет. Гержавин увидел направленный на него пистолет и безразличные холодные глаза. Попытался возмутиться, но задохнулся от удара в живот.
Шумом поднятая на ноги жена, красивая женщина средних лет, накинув на плечи халат, прибирая руками волосы, выглянула из спальни, изумленно вскрикнула и умолкла, устрашенная оружием. На лице появился ужас. В детской комнате раздались голоса детей. Туда открыл дверь один из подручных Вадима и от его вида дети умолкли, всхлипывая и прижимаясь друг к другу. Мать метнулась в детскую, схватила их, обняла, дрожащими руками стала гладить по волосам.
Оправившись от удара, Гержавин все-таки возмутился:
— Как вы смеете? Вы кто? — поднял глаза на Хичкова, который стоял напротив. — Что вам надо?
— Пожалей семью, док, — мрачно почти по слогам сказал Вадим, не повышая голоса, обжигая врача неприятным взглядом. — Кроме тебя кто еще ее пожалеет? Никто, док, никто!
— Что вы хотите? — не понимая происходящего, продолжал спрашивать Гержавин. Его глаза растерянно скользили по незваным ночным визитерам, с одного лица на другое, хотя сразу стало ясно, кто среди них был вожаком.
— Вот с этого надо было начинать, — усаживаясь на стул, хмуро отозвался Вадим. — Повторяю, думай о своих детях, док! — усмехнулся. — Маленькие они еще. А у тебя уже седина в голове. Кому они будут нужны, если с тобой что-то раньше времени случится? А как ты сам сможешь жить дальше, если с ними что-то произойдет из-за твоей глупости? Подумай, хорошо подумай! — словно тень легла на щекастое лицо, Вадим вздохнул, точно с сожалением, и неожиданно спросил. — А чего ты стоишь? Садись! Ты у себя дома. Мы твои гости. Будь приветливым хозяином! Только очень внимательно слушай меня! Сам понимаешь, в гости просто так никто по ночам не ходит. Ночью все должны спать. Но иногда появляется необходимость обратиться к доку посреди ночи. Увы. Все в нашей жизни так запутано, так пронизано болезнями, что зачастую без врача не обойтись. Ты меня слушаешь? Чего молчишь? Я тебя спрашиваю, док!
— Да, — отозвался Гержавин встревоженно, не двигаясь с места. Его высокая чуть сутуловатая фигура, скрытая под длинным домашним халатом, как будто даже распрямилась, точно показывала, как он прям в своих делах и мыслях.
Щекастое лицо Хичкова сверкнуло холодным прищуром глаз:
— У тебя в реанимации лежит подстреленный парнишка. Я наслышан, что ты хороший врач.
— Я делаю все, что могу, — обронил Гержавин, подумав, что сейчас от него потребуют любой ценой быстрее поднять этого парня на ноги, — но ведь я не Господь бог, — напомнил при этом.
На мгновение в кухне наступила тишина. Хичков закурил, сделал несколько глубоких затяжек, шумно выпуская дым изо рта. С явным неудовольствием, как будто ему не понравился ответ врача, повел глазами по кухне. Гержавин замер.
— Вот и не старайся быть им! Богом быть трудно! Работенка — не позавидуешь! — сказал Хичков металлическим голосом. — Мне нужно, чтобы этот парень, как можно быстрее перебрался на другой свет! Поближе к богу! Пусть тот за ним присматривает там! Ты должен выдать ему билет в один конец, и организовать это по высшему разряду, док!
Требование было таким неожиданным, совершенно противоположным тому, что врач ожидал услышать, поэтому вздрогнул, покраснел от натуги, пытаясь вытолкнуть возникший в горле ком. Затем лихорадочно спросил:
— Вы предлагаете мне, — он не договорил, словно усомнившись в том, что правильно понял Хичкова. — Но ведь я же врач! Я обязан лечить людей! Это мой долг!
