Большой зал дворца Великого логофета едва вместил сотню без малого купцов. К богатейшим торговцам Александрии вчера прискакали гонцы, которые передали почтенным горожанам красочно оформленное приглашение. Тут такое было внове, и удивленные купцы задумчиво крутили в руках лист бумаги, украшенный витиеватой скорописью и личной печатью сиятельного. Что же, их вежливо попросили прибыть на беседу, и они на нее прибыли. Если бы приглашение пришло от самого игемона Святослава, многие, пожалуй, просто сбежали бы из города. До того жутко стало всем, когда десятку ростовщиков и откупщиков прилюдно отрубили головы на форуме. Уважаемых людей казнили, их капиталы конфисковали, а семьи отправили работать на поля, не позволив поселиться у родственников. Богатые горожане дрожали от ужаса, ведь казни и конфискации — это очень легкий способ пополнить похудевшую казну цезарей. И применялся этот способ старыми императорами весьма часто и охотно. А еще уважаемые люди почему-то считали, что договориться можно всегда. Оказалось, что они ошибались…
Большой зал освещался светом из маленьких окошек под потолком. Сейчас зима, а потому на севере Египта зябко до того, что приходится надевать вторую тунику и плащ. И по ночам все спят, прижавшись друг к другу, потому как холодно становится к утру до стука зубов. Но в этом зале было тепло, ведь по краям комнаты стояли жаровни с углем, привезенным для его светлости из самого Тергестума. Великий логофет любил уют и изысканную пищу и мог позволить себе не экономить на маленьких прихотях.
Молчаливые слуги разнесли по рядам кубки, в которых исходило густым ароматом вино, сваренное со специями и медом. Cоnditum Pаrаdоxum, старинный римский рецепт, весьма сложный в изготовлении. В подогретое вино добавляли перец, лавр, шафран, финики и прочие снадобья, которые повара держали в строжайшем секрете. Но до чего же здорово оказалось отхлебнуть такого после промозглой улицы. Ведь погода там — редкостная дрянь, и даже противный косой дождь принес сегодня с моря порывистый ветер. Продрогшие купцы сделали первый глоток и уверились, что предстоящий разговор не принесет им неприятностей. К чему бы тогда на них стали тратить такую прорву драгоценной корицы?
Великий логофет сидел на возвышении, которое когда-то занимал патриарх Кир. Только страха логофет не вызывал, скорее наоборот. Величие своей власти он умудрялся сочетать с простотой и доступностью. Пока что словенские владыки не докатились до того, чтобы, подобно римским императорам и шахиншахам общаться с подданными через глашатая, сидя за парчовым занавесом. И в голове купцов промелькнула крамольная мысль: а может, потому-то и карает господь за великую гордыню старых государей? Люди знающие сказывают, что и халиф мусульман запросто расхаживает по улице и может заговорить с последним водоносом.
— Почтенные! — высокий и мелодичный, как у всех евнухов, голос разнесся под сводами дворца. — Я позвал вас, чтобы уведомить о том, что случится вскорости. Наш великий государь Самослав, да продлятся его годы, и префект Святослав дозволили организовать товарищество, которое займется производством сахара в Египте. Вы знаете, что это великая редкость, которую делают в Индии. Но на самом деле ничего хитрого тут нет. Нужно посадить тростник, собрать его, отжать сок и выпарить лишнюю воду. Товарищество получит монополию на этот продукт сроком на пятьдесят лет с возможностью продления. Никому более не позволят ни производить этот продукт, ни тем более продавать его.
— Это дело хорошее, сиятельный, — встал один из купцов. — Сейчас сахар везут из Индии, и он стоит очень дорого. Но его когда-то производили на Сицилии и в Испании. Кто помешает тамошним купцам сделать то же самое?
— Флот его светлости великого князя помешает, — недобро усмехнулся Стефан. — Корабли с саженцами не пропустят через великий канал, а караваном их не дотащить. И в любом случае, если такой тростник и вырастить, то он как-то должен попасть до места продажи. Гибралтар в Испании и Мальта — это будущие базы флота его светлости. Мы не допустим других торговцев до этого заработка.
— Что вы предлагаете, светлейший? — почтительно спросили купцы, перед которыми на миг, всего на миг сверкнула золотая радуга. — И сколько мы сможем заработать? Вы знаете и сами, что торговля пала. Арабы отрезали Восток, в Индию нас не пускают, а многие товары из Словении лучше и дешевле. Мы на грани разорения!
— Казна оставит за собой пятьдесят одну долю из ста, — сказал Стефан. — Она предоставит землю и крестьян. Государь Самослав даст монополию на продажу и свою защиту. Все корабли товарищества будут застрахованы от штормов и пиратов. По нашим расчетам, сотая доля будет стоить четыреста двадцать солидов. Они войдут в капитал общества. Деньги вернутся к вам через четыре-пять лет, после чего вы станете получать чистый заработок. То, что сделает казна, я уже озвучил. Вы же будете должны организовать правление и наладить работу.
— Участвую, — решительно сказал купец, который встал первым. — Готов внести деньги за пять долей.
— И мы…
— И я…
