Оглядевшись из последних сил, он снова увидел Алию. Девушка стояла посреди пламени, а затем исчезла в каком-то проходе. Выход! Алия снова спасает его. Припав к земле и вдохнув столько кислорода, сколько было возможно, Слейн устремился к выходу. Коридор за коридором, он почти терял сознание, но не выпускал Ульма. Словно за дающей надежду путеводной звездой герой следовал за Алией. На очередном повороте, когда Слейн подумал, что уже не выдержит, он ощутил дуновение свежего воздуха. Вынесенная им дверь маячила впереди. Сверху раздался треск брёвен, крыша горящего дома начала обваливаться. Заорав, Слейн кинулся к выходу и почти что в последнюю секунду вылетел на свежий ночной воздух. За спиной раздался грохот складывающегося строения.
Слейн привстал на колени и его вырвало. Учитывая, что желудок был пуст, это оказалось достаточно болезненным. Ульм валялся рядом и, похоже, был жив.
— Дерьмо! — Слейн ударил кулаком в землю. — Всё впустую!
Да, он не позволил накаченном наркотой Ульму пойти на улицу и устроить кровавую баню. Решил проблему, о которой узнал, только спустившись в подвал этого притона. Но вот того, чего хотел, Слейн не добился — помощи героя «B» класса. Даже когда Ульм придёт в себя, вряд ли от него будет какая-нибудь польза. В лучшем случае просто сбежит, а в худшем опять атакует Слейна. А время теперь упущено, скорее всего Крайт и Дрейк уже направились к месту проведения ритуала.
Слейн начал подниматься на ноги, когда мир как будто покачнулся. Слейн резко сел обратно. Он так долго не протянет. Прошло около получаса, в ходе которых Слейн просто сидел на месте, не позволяя себе прилечь. Он отдавал отчёт, что если его голова коснётся земли, то он тут же уснёт беспробудным сном. Чтобы не терять времени он проверил степень готовности навыка. Всё было в норме.
Резко поднявшись на ноги, герой прислушался к затихающим звукам ночных гуляний. Однако, улицы не были пусты, теперь повсюду шастали патрули стражников, и Слейн догадывался, зачем они здесь и что охраняют.
Спрятав оглушённого Ульма в подлесок, Слейн повернулся лицом к одиноким жилым домам местных жителей, вокруг которых скапливались вооружённые люди. Слейн до боли сжал кинжалы в руках. Он осознавал, что этой ночью умрут многие, а он, герой, так и не смог им помочь. Он снова оказался бесполезной кучей дерьма. Из леса начали доноситься песнопения, свидетельствующие о начале ритуала.
Пора!
***
Аромат ночного воздуха опьянял. Факельная процессия под оглушительные песнопения на напоминающем латынь языке следовала через болота. Впереди всех облачённый в длинные церемониальные одежды жреца следовал глава города Куромилий. К нему неотрывно примыкала свита жрецов помладше, сплошь состоящая из благородного сословия. На длинные жерди, что находились в руках служителей культа, была насажена жуткая голова поверженного Дрейком милоксиона.
Как с удивлением узнал Дрейк, голову твари нашли прямо посреди улицы. Иными словами, этот чудак Слейн всё-таки смог отделить её от туловища, но потом зачем-то просто бросил гнить на дороге. Дрейк полагал, что виной всему банальная зависть. Этот убийца «C» класса изначально был губошлёпом, не понимающим, что для того, чтобы достичь чего-то, надо что-то делать. Под лежачий камень вода не течёт. Видимо, услышал, как чествуют Дрейка, да и бросил всё в сердцах. Но ничего, Крайт отыщет его и задаст трёпку. Это он умеет очень хорошо.
Кстати о Крайте. В момент, когда процессия выходила из города, герой «A» класса заявил, что негоже проводить ритуал лишь с двумя членами рейда, нужно отыскать всех. Потянувшись, Дрейк поудобнее устроился в кресле. Всё-таки Крайт зря тратит время, остальные трое сами виноваты, что пропускают его триумф. Видать завистью страдает не только Слейн. Да и было чему позавидовать: самого Дрейка, словно какого-то императора или короля Ацтеков, несли в своеобразном открытом паланкине. Носильщиками выступали четверо крепких мужчин с головами быков. Всю процессию окружал отряд воинов — людей с козлиными головами и длинными копьями. То исчезая, то появляясь, они рыскали в ночной тиши, предупреждая возможное появление хищников. Но, видать, факелы прилично распугивали местную агрессивную фауну. Сразу за паланкином тянулся простой люд, также всем сердцем желающий принять участие в ритуале. Именно они дружным хором тянули эту заунывную песню. Ту самую, что Дрейк слышал тогда во время первой ночи в городе. Стройный гул голосов иногда прерывался громким блеянием быка и двух коз, что вели в самом конце. Вся эта скотина, как правильно понимал Дрейк, предназначалась в качестве жертвоприношения местной богине. Куромилий рассказал ему, что герой, как теург, удостоен чести лично перерезать горла этим зверям и окропить алтарь.
