— Понятно. — Глаза Сетары недобро сияли. — Но, откровенно говоря, мне нет дела до того, как вы этого добьётесь. Сейчас вы прибедняетесь. Я в курсе ваших реальных полномочий, в курсе как вы сколотили своё состояние. И, я так полагаю, со смертью кардинала ваша власть только возросла.
Глаза девушки полыхнули огнём, а золотое копьё, повернувшись ребром, оказалось у горла советника.
— Вы должны просто оставить людей в покое. Вам ясно?! Сошлитесь на ценность моих потенциальных сторонников как ценных кадров, на нежелание Асардона, мне плевать.
— Хорошо, хорошо, вы подловили меня. Моя власть действительно безгранична. — Да он скажет что угодно, лишь бы вырваться из когтей этой твари. — От вас ничего не скроешь, я все исполню.
— Вот и хорошо.
Хватка героини ослабла, а световое копье резко сократилось в размерах, а затем и вовсе исчезло, оставив лишь золотое свечение вокруг ладони и предплечья Сетары.
Да ладно? И всё? Нет, она непроходимая дура. Да завтра же он….
Внезапно излучающая свет ладонь героини нежно легла Ксиолию на грудь. В золотых глазах отразилась странная тоска. Что это с ней, она в любви признаваться собирается что ли? Или столь давно не была с мужчиной?
— Я целитель. — Изменившимся голосом начала Сетара. — Я всегда хотела спасать жизни, возвращать здоровье отчаявшимся, дарить радость и утешение. И этот мир дал мне такую возможность. Но он также научил меня, что иногда ситуация требует решительных мер.
На последних словах золотое свечение вокруг героини снова начало разрастаться. Глаза свернули расплавленным золотом. Свет из руки огненным сверлом ворвался в грудь Ксиолия.
Если бы следующим движением героиня снова не заткнула ему рот рукой, асардонец заорал бы от нестерпимой боли. Обжигающее пламя проникло в само его естество и сейчас обустраивалось в грудной клетке советника. От столь чудовищных страданий Ксиолий пытался выгнуться дугой, но стальная ладонь крепко удерживала его на кровати, оставляя лишь возможность беспомощно болтать руками и ногами.
— Не дергайтесь, иначе заклятие не будет наложено правильно, а это лишь усилит агонию. И не пытайтесь разбудить вашу наложницу, я позаботилась о том, чтобы она не проснулась.
Казалось пытка продолжалась вечно, хотя скорее всего прошло не больше минуты, в течение которой Ксиолий был готов умереть раз десять. Внезапно страдание закончилось. Боль отступала капля за каплей, глаза героини приобретали нормальный цвет, а комнату вновь окутал полумрак с единственным источником света в виде торчащего из стены светового кинжала.
— Мне неприятно творить такое с живым существом, но у меня просто нет выхода.
Ксиолий ощущал, как будто в груди поселился живой огонь. Пламя расползалось, окутывало сердце и горячим потоком струилось по венам. Оно не обжигало, но достаточно красноречиво заявляло о своём присутствии.
— Что ты сделала со мной, ведьма?!
— Куда как меньшее, чем то, что вы заслужили. Это заклятие выступит гарантом, что вы не нарушите свое слово.
Сетара уже была на ногах, наконец позволив Ксиолию свободно двигаться. Но такая свобода уже мало что значила. Советник почувствовал будто железная рука сомкнулась вокруг его горла. Эта магия убьёт его, если он не выполнит то, что она требует.
— Не пытайтесь обращаться к магам. Любая попытка магического вмешательства, и огонь просто сожжет вас как и в случае нарушения соглашения.
Ксиолий выбрался из кровати и быстрее вскочил на ноги. В душе нарастала паника.
— Вы не понимаете. Я… я не смогу убедить их, заставить их. В мгновение ока будет найден другой. У меня нет такой власти. Вы подписываете мне приговор.
— Что же, советник, как я уже сказала, вы должны сделать все возможное. Если в результате вас ждёт смерть, то это тоже приемлемый вариант.
— Постойте, вы не понимаете, я могу быть вам полезен. Мы же разумные люди. Ваши лекарства, я знаю насколько они эффективны и что они не вызывают зависимости. Если бы мы…
— Зависимости! — Сетара стояла к нему спиной. В её голосе впервые прозвучали нотки гнева. — В том-то и дело, советник, что вы осознаёте то, что творите. Будь вы настоящим асардонцем, каким был Цимицхий, то я бы занялась вами, попыталась бы достучаться до вас, вырвать из омута ужаса, в который вы угодили, в который ввели вас в прошлом. Показала бы кому вы на самом деле служите, кто такой ваш Асардон. Но нет! Всё, что вы творите, вы делаете с холодным расчётом, не из желания порадовать Асардона или по каким-то возвышенным мотивам. Только для себя любимого, а тут у меня уже нет власти.
Сделав шаг вперёд в порыве подойти к стоящей к нему спиной героине, Ксиолий внезапно ощутил под ногой холодную сталь. Выроненный ранее кинжал слабо поблескивал в свете воткнутого в стену светового оружия.
— Послушайте, я могу дать вам все, поддержать вас, обеспечить выступление перед Советом, да что там… выдвинуть вашу кандидатуру на пост кардинала.
Ксиолий медленно нагнулся и поднял клинок. Одно прикосновение и всё. Даже имперские герои не устоят перед этой силой. Без поддержки же мага наложенное на него заклятие должно разрушиться.
— Слабо верится, Ксиолий. Вы…
