Тогда была разработана тайная операция по женитьбе молодого коммуниста, то есть меня, в период широкомасштабного наступления партии и комсомола на алкоголь. В обстановке секретности было выбрано место свадьбы в одном из поселков в нескольких десятках километров от нашего. Место мероприятия держалось в тайне до последнего. В гостинице, расположенной в этом же здании, были зарезервированы несколько номеров для приезжих гостей и тех, кто переусердствует с поздравлениями. В целях конспирации их отпускать было нельзя.
И вот наступил день «секретной» свадьбы. Гости были все вместе доставлены на взятом в «зоне» автобусе. Начальник политотдела и замкомполка по общим вопросам на одной машине осторожно прибыли в последний момент. Транспортное средство было спрятано на безопасном удалении. Двери в холл гостиницы были закрыты на деревянную швабру, курилка была определена в одном из подсобных помещений ресторана.
Свадьба шла своим чередом – поздравления, подарки, тосты, песни, танцы. Единственно, что клич «Горько» раздавался всегда в неожиданный момент. Это свидетель после бурного и бессонного мальчишника периодически засыпал и от любого прикосновения сидящих справа (меня) и слева просыпался с криком «Горько».
Разнообразия внес настойчивый стук в дверь со стороны холла гостиницы. За рифлеными стеклами автора стука не было видно. Свидетель направился выяснить личность непрошенного гостя. Им оказался не очень трезвый и сильно возбужденный местный житель, требующий позвать к нему знакомую официантку ресторана. Свидетель уточнил, что данная дама сегодня не работает. Незнакомец не поверил, схватил не ожидавшего такого развития событий свидетеля за грудки и вытащил его в холл.
О происходящем за рифленым стеклом мы могли определить по активному перемещению теней и силуэтов, чем-то напоминающему танец маленьких лебедей. Первый сообразил начальник штаба батальона. Он быстро что-то шепнул комбату, замполиту и секретарю бюро ВЛКСМ батальона, и они все резко вышли из ресторана. По дальнейшим движениям за стеклом мы поняли, что кого-то вынесли, и вся компания вместе со взъерошенным свидетелем вернулась за стол. Свадьба продолжалась.
Через некоторое время за стеклом появилось множество теней, а их желание взломать дверь в ресторан не оставляла сомнений, что выражение «какая свадьба без драки начало материализовываться». Мужская часть гостей, кроме исполняющего под гитару знаменитый хит «Я желаю счастья вам» лейтенанта-однофамильца почившего несколько лет назад генсека и меня-жениха, быстро покинула ресторан. Происходившее за стеклами не оставляло двоякого толкования, и я присоединился к происходящему. Продолжающий громко звучать шлягер добавлял всему неповторимый колорит.
В холле шла массовая драка. Дрались все без исключения. Уже появились первые пострадавшие. У замполита батальона явно был сломан нос, у начальника политотдела от красивого галстука остался лишь красный треугольник. Остальные пострадавшие были мне незнакомы, из чего я сделал вывод, что наши побеждают. Труднее приходилось приезжим гостям. Они еще не успели запомнить всех соседей по праздничному столу, поэтому, прежде, чем нанести кому-то удар возмездия, им приходилось уточнять: «Наш? Не наш?» А это вело к потере времени.
Объективности ради, должен сказать, что противоборствующие стороны вели себя весьма благородно по отношению к выделяющимся прикрепленными к пиджакам белыми матерчатыми розочками жениху и свидетелю. Свои нас выталкивали из гущи событий, а чужие – даже не пытались нас ударить.
Вскоре прибыла милиция. Мы с трудом их отговорили устраивать разборки, не говоря уж о более серьезных формах правого реагирования. Самым серьезным препятствием в этом вопросе была испорченная мебель и телефон-автомат в холле гостиницы, перила на крыльце и согнутая на прилегающей проезжей части труба немалых диаметра и толщины, к которой был прикреплен дорожный знак «Уступи дорогу». Извлеченные деньги из подаренных конвертов покрыли нанесенный ущерб. А свадьба успешно продолжилась до логического завершения.
О невыполнении требований партии о борьбе с алкоголем никто не узнал. Все присутствовавшие дали обед молчания по поводу происшедшего. Замполита батальона отправили в отпуск лечить нос. Лишь комбат периодически в беседах со мною и свидетелем интересовался одним и тем же вопросом: «Вы видели, что комбат не струсил, а первым бросился в бой?» Мы это подтверждали, и он удовлетворенно успокаивался.
Тайной для всех была и остается история с дорожным знаком. Все помнили его на ровной трубе, все видели последствия, даже существовало несколько версий происшедшего, но истина так и не установлена.
На каждом охраняемом объекте традиционно складывались два типа взаимоотношений между администрацией «зоны» и военнослужащими роты.
В одних случаях это были тесное взаимоотношение и хороший личный контакт между руководителями обоих структур. Менялись люди, но не менялись взаимоотношения.