— Значит, поможешь? — Иван Спиридонович чуть заметно улыбнулся.
— А куда мне деться? — Генка тоже улыбнулся. — Уж если солить, то так, чтобы было горько.
Он захлопнул дверку кабины, и машина, фыркнув, тронулась с места. Иван Спиридонович проводил ее задумчивым взглядом и направился к своей калитке.
Дома он прежде всего разулся. Ноги устали из-за того, что больше суток не снимал обувь. Он скинул туфли, сел на стул, уперся пятками в пол и с удовольствием пошевелил пальцами. И почувствовал, что подняться уже нет сил. Захотелось вытянуться на диване и расслабленно лежать, не думая ни о чем. Поездка в областной центр оставила неприятный осадок. Было такое ощущение, будто сделал вылазку в логово врага.
Ивану Спиридоновичу вспомнился губернатор со странными, не вяжущимися друг с другом фамилией, именем и отчеством. И он подумал, что на должности губернаторов не зря назначаются такие люди. Уже одно их имя должно подчеркивать, что с исторической Россией покончено навсегда. Народ должен привыкать к другим лицам, к другому отношению к себе.
Он посмотрел на стену, где висел их с Варей портрет. Варя улыбалась своей открытой радостной улыбкой и казалась еще совсем девчонкой, а он рядом с ней выглядел сосредоточенным и не в меру серьезным. Может, оттого, что был в гимнастерке, а она любого человека делает старше.
Заезжий фотомастер сделал этот портрет с любительской карточки. Это было через год или два после их приезда в Рудногорск. Иван Спиридонович долго всматривался в портрет, но ни на своем лице, ни на Варином не нашел даже тени печали. Да и откуда она могла быть? Сколько сил ощущали они в себе, какие планы строили! Разве могли они тогда подумать, что труд всей их жизни окажется напрасным, а сами они ненужными собственной стране? После войны такое не могло прийти даже в больную голову.
В сенях стукнула дверь, Иван Спиридонович повернул голову. На пороге показался Санька. Под его левым глазом красовался фиолетовый синяк.
— Кто это тебя? — спросил Иван Спиридонович, чувствуя, что в душе начинает закипать злость. До этого Санькины родители, даже перепив, не поднимали на сына руку.
— Вовка Флеркин, — Санька шмыгнул носом и сделал шаг в комнату.
— За что? — у Ивана Спиридоновича немного отлегло от сердца. Санькины родители оказались здесь не при чем.
— Он моего отца пьяницей обозвал.
— А ты что?
— Стукнул его по носу. Он, как кровь увидел, на меня кинулся. Но я ему хорошо дал.
— И правильно сделал, — одобрительно сказал Иван Спиридонович. — За свою семью у каждого должна быть гордость, — он тяжело вздохнул и спросил: — Долгопятова не видел?
— Только что его обогнал, сюда идет, — сказал Санька.
Иван Спиридонович уже услышал в сенях шаги. Тяжело перевалившись через порог, в дом вошел Долгопятов. Увидев босого приятеля, участливо спросил:
— Устал?
— Отдохнул уже, — Иван Спиридонович сунул ноги в тапочки и кивнул в сторону дивана: — Садись.
Долгопятов сел на краешек и повернулся к Ивану Спиридоновичу, ожидая новостей. Тот горестно вздохнул и, разведя руки, сказал:
— Плохие у меня вести. Лучше бы и не ездил.
— Отказали? — спросил Долгопятов, нахмурившись.
— Отказали, — кивнул головой Иван Спиридонович.
— Я тут вчера с Васькой Ермолаевым разговаривал, — Долгопятов посмотрел сначала на Саньку, потом на Ивана Спиридоновича. — Он вместе с Савельевым в автобазе работает. И знаешь, что Васька предложил? Перегородить дорогу машинами в «воротах».
Иван Спиридонович замер. Он сам просил Савельева остановиться у этих «ворот». И ему тогда показалось, что лучшего места для того, чтобы заблокировать колонну, на всей трассе не найти.
— Как перегородить? — спросил Иван Спиридонович, сглотнув неожиданно возникший в горле ком.
— Поставить между двух скал КАМАЗ-длинномер, за ним еще несколько машин, и дорога будет заблокирована.
— Конвой эти машины за двадцать минут растащит, — разочарованно заметил Иван Спиридонович.
— Смотря сколько их будет, — сказал Долгопятов.
— А что если там знак дорожный поставить? — подал голос молчавший все это время Санька.
— Какой знак? — не понял Долгопятов.
— Такой, который бы запрещал проезд в город заключенным, — Санька аж просиял оттого, что ему в голову пришла подобная идея.
Иван Спиридонович с удивлением посмотрел на мальчишку. И эта мысль возникала у него, когда он останавливался около «ворот». «Неужели мы все трое думаем одинаково?» — пронеслось у него в голове.
— Им этот знак что мертвому припарка, — сказал Иван Спиридонович, скорее для того, чтобы выслушать возражения друзей. В таких возражениях иногда проскальзывает истина.
— Ну, не скажи, — покачав головой, произнес Долгопятов. — Проедут знак, значит, проигнорируют предупреждение. Ты вот что, — он подвинулся поближе к Ивану Спиридоновичу. — Собирайся и иди в Дом культуры к Косте Клименко. Ты его хорошо знаешь, он тебе любой плакат нарисует.
— Прямо сейчас, что ли? — удивился Иван Спиридонович.
— А когда же? — развел руками Долгопятов. — Они вот-вот зэков привезут. Может, мне с тобой пойти?
