Ему почему-то вспомнился их первый приезд в этот дом и то, как они после дороги мылись в бане. Между собой они уже считались мужем и женой, но в законном браке еще не были, не успели зарегистрироваться в ЗАГСе. И не только зарегистрироваться. С тех пор, как они решили пожениться, прошло две недели, но они провели их в поездах и на вокзалах. Брачной ночи у них еще не было. Каждый представлял ее по-своему. Говорить на эту тему они стеснялись. Митя не знал об этом. Он бесцеремонно затолкал их в баню, чтобы они смыли с себя дорожную грязь. Особенно перепачканной была Варя. Иван Спиридонович заикнулся было о том, чтобы она сходила в баню первой, но Митя протестующе замахал руками:
— Еще будем тратить время на то, чтобы вы мылись отдельно. Закуска уже на столе, у меня в горле давно пересохло.
Он подтолкнул Ивана Спиридоновича в спину, тот перешагнул порог, Варя нерешительно ступила за ним. Оглядевшись в предбаннике, она сказала:
— Ты посиди тут, я вымоюсь первой, потом подожду тебя.
Сняв туфли, она прошла в мойку. Вскоре дверь мойки приоткрылась, в щель просунулась Варина рука с аккуратно завязанной в узелок одеждой. Положив ее у порога, Варя плотно закрыла дверь. Иван Спиридонович сидел на лавке, смотрел в маленькое тусклое окошко и слушал, как за дверью плещется вода. У него было огромное желание хотя бы одним глазком заглянуть в мойку. Он еще ни разу в жизни не видел нагую женщину. При одной мысли об этом начинало учащенно стучать сердце, его громкий стук отдавался в ушах. Он уже приподнялся и сделал осторожный шаг к двери, но тут на него нашла неожиданная робость. Он почувствовал, как начинает весь гореть от стыда. Если Варя испугается и закричит, позора не оберешься. Митя будет смеяться над ним всю жизнь.
Иван Спиридонович, не пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце, сел на лавку. В это время Варя опять чуть приоткрыла дверь, просунула в нее руку и попросила подать чистое белье, завернутое в полотенце. Он подал белье, но когда она брала его, отвернулся.
Много раз он потом вспоминал эту историю, но никогда не жалел о том, что оказался робким. Вот и сейчас она снова вспомнилась ему. Он смотрел на неожиданно появившегося во дворе Долгопятова, а видел Варю. Долгопятов поздоровался, молча постоял, терпеливо ожидая, пока Иван Спиридонович перенесет охапку дров от ограды к стене сарая, потом сказал:
— Пойдем, посидим на крыльце.
Его озабоченный вид насторожил Ивана Спиридоновича. Долгопятов сел на крыльцо, прищурившись, посмотрел на солнце и, опустив голову, повернулся к соседу.
— Я тебя слушаю, — сказал Иван Спиридонович и положил на колени руки.
Долгопятов вздохнул, провел ладонью по крашеной, блестевшей на солнце ступеньке и, не поворачивая головы, спросил:
— Ты солдат на кладбище видел? — в его голосе послышалась таинственность.
— Видел, — ответил Иван Спиридонович. — Кто же их там не увидит?
— А знаешь, что это за солдаты?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Иван Спиридонович.
— Конвой, — сказал Долгопятов и откинулся назад, чтобы лучше рассмотреть, какое впечатление это слово произвело на соседа.
— Ну и что, что конвой? — не понял Иван Спиридонович.
— А то, что на фабрике делают зону, колонию строгого режима, — Долгопятов нагнулся почти к самому лицу Ивана Спиридоновича и тихо добавил: — Зэков хоронить на том кладбище будут. Самых отпетых уголовников. Убийц и насильников.
Иван Спиридонович отпрянул в сторону. Он слышал, что на месте фабрики, на которой раньше мыли золото, хотят построить то ли тюрьму, то ли колонию для заключенных. Но особого значения этим разговорам не придавал. Мало ли о каких прожектах ходят слухи. Когда закрыли рудник, поставлявший на фабрику золотоносную руду, говорили, что руководство области заключило контракт с японской фирмой на производство здесь современных пылесосов. Местная газета писала, что на фабрике побывали японцы. Она им понравилась. Но еще больше понравился город. В нем были и магазины, и школы, и у всех безработных свое жилье. Никакой инфраструктуры создавать не надо. Установил оборудование и гони пылесосы хоть в Европу, хоть в ту же Японию. В Рудногорске они будут в три раза дешевле, потому что здешним рабочим никто такую зарплату, как в Германии или Японии, платить не будет.
Но японцы как приехали с добрыми намерениями, так и уехали с ними же. Потом на фабрике хотели наладить производство автомобильных магнитол, затем одноразовых шприцов, чтобы наркоманы не заражали друг друга СПИДом. И эти намерения тоже оказались не более чем прожектами. Потому и не придавал Иван Спиридонович значения разговорам о колонии. А оказалось, что это серьезно.
Только теперь до него дошло, почему Екатерина Ивановна так переживала из-за того, что не смогла выхлопотать для Вари место на старом кладбище. Она знала, что на новом вместе с горожанами будут хоронить и уголовников. Понял Иван Спиридонович и то, для чего на кладбище сделали вторые ворота. В них удобно заезжать с фабрики, для этого не надо огибать все кладбище.
