Конвой для ведьмы полностью

Её волосы не были рыжими. Не блестели медью, не отливали бронзой. Не имелось в них красно-бурых оттенков осеннего леса в канун Духова дня.

Кайден вздохнул. Врал, видать, старый Пит, когда утверждал, будто у ведьм шевелюра непременно огненная. У этой вот волосы самые обычные. Скучного каштанового цвета. Висят себе сосульками, темнея на обнажённых плечах.

Несчастной не дали толком обсушиться, и девушка напоминала мокрую кошку. Весьма сердитую при этом. Она шипела и изрыгала проклятия на полузабытом наречии жителей низин. Дёргалась и пыталась высвободиться, но Кай лишь крепче сжимал нежное предплечье. Руки ей, конечно, связали: крепко стянули кожаным ремнём за спиной. Однако брыкаться меньше бесовка от этого не стала. Кай уже дважды получил по голени, а на ладони красовались следы зубов. А Леоту, что удерживал ведьму слева, досталось коленом промеж ног.

Милая женщина, ничего не скажешь. Одна попытка бежать чего стоила! Вырвалась, когда её вели на допрос, да сиганула с крепостной стены прямиком в реку. Леот уж думал, о камни расшиблась, ан нет — вытащили живую. Живую, мокрую и злющую, как…

— Ведьма! — крикнул кто-то, и слово, отразившись от каменных сводов, разнеслось над толпой. — Ведьма!

— Сжечь её! Сжечь ведьму!

— В огонь её! — прокатилось по залу. — В огонь, проклятую!

Лорд Галивий, владетель Зелёного простора, смерил девицу холодным цепким взглядом.

— Тебя обвиняют в ведовстве, женщина, — сказал он, и все голоса разом смолкли. Сребровласый Галивий, разменявший пятый десяток на прошлой неделе, не отличался ростом и статью. Сила владетеля крылась в уме. Остром, как мечи его стражей. — Говорят, будто ты наслала чёрную смерть на мирных вилланов в деревне Таррен. Признаёшь ли ты свою вину, женщина?

Девушка сощурилась, прошипела что-то на древнем языке и смачно харкнула в сторону резного каменного кресла, на котором восседал грозный Лорд.

Владетель скривил губы в злой ухмылке, которой позавидовала бы и ехидна.

— Кайден, — изрёк Галивий тоном, каким обычно справляются о погоде. — Будь другом, преподай-ка барышне урок хороших манер. Похоже, наша очаровательная гостья позабыла, как следует себя вести в приличном обществе.

Кай предоставил Леоту заботу удерживать чародейку, а сам стиснул зубы и с хрустом сжал кулак. Бить девчонку было не по нутру. Беззащитная, связанная, мокрая, в изорванном платье… Разве можно такую ударить? Но… приказы Галивия не обсуждаются, на то он и владетель.

— Ты пожалеешь, ублюдок! — выцедила пленница, сверкнув глазищами. Кай машинально отметил, что такие глаза для ведьмы — самое то. Чуть раскосые, зелёные и блестящие, словно изумруды. Удивительные глаза…

Он ударил аккуратно, но сильно. Кулак врезался в мягкую плоть, и девушка задохнулась. Она бы упала, если бы Леот её не удерживал.

Кай бросил на Галивия короткий взгляд. Господин едва заметно кивнул.

Второй удар вынудил несчастную согнуться пополам. Она побледнела, но не издала ни звука. Лишь прошептала одними губами: "сволочь". Тогда Кайден пустил в ход левую руку. Он бил вполсилы, но девчонка не выдержала. Вскрикнула.

Бабы, что с них взять.

— Довольно, — прогудел Лорд, и Кай отступил в сторону. Леот рывком заставил пленницу выпрямиться и встать ровно. Тёмные волосы чародейки разметались по плечам. Влажные пряди упали на лоб. Она тяжело, со всхлипами, втягивала в себя воздух. — Назови своё имя, женщина.

— Сначала сними это чёртово дерьмо! — хрипло потребовала она и вскинула голову.

Ошейник чернел на белой, словно лепесток водяной лилии, коже. Кай видел, как девчонку заковывали. Ведьма не сопротивлялась: она лежала без сознания. Пресвитер читал молитвы, окропляя железо святой водой, а кузнец сдавливал горло испещрённым рунами обручем. Обнаружив на шее благословлённое украшение, девица металась, точно одержимая бесами, и рвала на себе волосы. Она бы выцарапала священнику глаза, если б Кай её тогда не перехватил…

— Назови имя, или мой страж снова ударит тебя, — спокойно изрёк владетель, а Кай выразительно сжал кулак.

Пленница посмотрела на этот кулак, а потом подняла глаза. От зелёного взгляда стало не по себе, но Кайден сдержался и не отвернулся. Пит говорил, ведьма ни за что не должна видеть страха. Тем более, она не должна видеть, что бить её ему совсем не хочется.

— Ну? — нахмурился Галивий.

Девушка повела плечами и приосанилась.

— Моё имя Вейлинн, — гордо заявила она и мотнула головой, отбрасывая с лица каштановые пряди. — Вейлинн из Эльса.

По залу пробежал шепоток. Лорд сморщил лоб.

— Это мужское имя, — сказал он.

— Другого у меня нет.

Губы владетеля сжались в тонкую линию. Морщины обозначились резче.

— Да будет так, — кивнул Лорд. — Признаешь ли ты свою вину, Вейлинн из Эльса? Признаёшь ли, что отравила колодцы и наслала на жителей Таррена чёрную смерть?

— Нет. — Голос ведьмы напоминал воронье карканье. — Снимите ошейник, я невиновна!