Так что на очередной встрече с председателем КГБ при Совете Министров БССР генералом Никулкиным, у которого следствие по уголовному делу № 92 было на личном контроле, поскольку им живо интересовался и Первый секретарь ЦК КПБ Машеров, Беспалов с квитанцией в руке на общую сумму в 65 029 советских рублей, сданных Бельковичем, докладывал об успешном продвижении следствия.
– Кто больше всего возместил ущерб?
– Белькович, товарищ генерал.
– И где же он хранил сбережения?
– На огороде, даже все тайники толком не помнил! У него их много было. Жена подсказала…
– Как вам кажется, все ли банки найдены?
– Думаю, не все, потому что у этой шайки-лейки неучтенными были сотни тысяч.
– А кто не сдал?
– Бородин ни копейки не сдал, товарищ генерал.
– Плохо работали с ним?
– Что вы, разные тактики применяли, но он опытный жулик, изворотливый, у него были все данные бухгалтерии, отдельный «фонд» создан для отчислений.
– Вот именно! Так что надо продолжить работу с ним, его семьей, окружением…
– Товарищ генерал, допросили личного водителя. Некий Александр Горский, из детдома, по его словам, воровали в основном заготовители, заведующие складами. Кто мог красть, немножечко крали. Но сам Бородин не крал – водитель такого не видел…
– Бородин Горского после детдома подобрал, и ты хочешь, чтобы он его топил? Так не бывает… И потом, если Бородин не крал, что он – сливки не собирал? Обыски в квартире проводили?
– Так точно!
– Жену допрашивали? Родственников? Может, у него где-то дальние родственники живут…
– Проверим, товарищ генерал!
– Проверяйте, мне надо наверх докладывать! Свободен!
Беспалов отправился восвояси разузнавать, каким образом еще можно повлиять на несознательного жулика Бородина.
Старший лейтенант Турович, отправившись в служебную командировку в Подмосковье к дальним родственникам Бородина, сошел на железнодорожной станции Кунцево и огляделся. Несколько минут назад по перрону сновали дачники с корзинами в надежде наполнить их собранным выращенным урожаем, вслед уходящему поезду лаяли бродячие дворняги, а теперь все опустело, только ветер шумел вокруг пожелтевших верхушек берез и осин. Куда идти дальше, Турович понятия не имел: и слева и справа от железнодорожного полотна вдоль леса виднелись узкие тропинки, но какая из них могла привезти к искомой даче, предположить было сложно. Заметив одинокую фигуру в плаще защитного цвета в дальнем конце перрона, он поспешил за помощью.
– Добрый день, не подскажете, как к дачному поселку Кунцево выйти?
– Их тут несколько, вам к какому? Старому или новому?
– Мне, по всей вероятности, к старому, там, где Кунцевский райисполком, – отрапортовал Турович.
– Это теперь исполком, а раньше, до революции, была дача банкира Адольфа Юнкера, известного в России буржуя. Однако здесь теперь нечасто вспоминают это имя, сразу после национализации о нем позабыли. Только такие старые люди, как я, помнят…
– Вы что же, родственник банкира?
– Ну, в каком-то смысле мы все родственники, хотя какая разница теперь… Вам, молодой человек, налево, дойдете до поселка и в самом центре увидите двухэтажный особняк.
– Спасибо!
Турович поспешил свернуть на узкую протоптанную тропинку и минут через десять уперся глазами в памятную вывеску, которая свидетельствовала о том, что в этом доме в 1918–1920 годах бывал на совещаниях и конференциях вождь мирового пролетариата.
– Извините, товарищ Турович, что не удалось встретить на вокзале, – незаметно подкрался коллега из столичного ведомства. – Поздно сообщили, а по Москве даже на служебном транспорте быстро не получается. Разрешите представиться, лейтенант госбезопасности Прокофьев.
– Здравствуйте, лейтенант. Что же на даче известного банкира делал Ленин?
– Вам уже известно про банкира? Похвально. На самом деле нас интересует совсем иное здание неподалеку – видите, на пригорке виднеется деревянный двухэтажный особняк? Там и живут родственники человека, которым вы интересуетесь. Троюродным дядей приходится, по всей видимости.
Чекисты подошли поближе к крепко сбитому забору особняка семейства Троекуровых. На двадцати пяти сотках раскинулся густо посаженный фруктовый сад, на яблонях которого красовались краснощекие крупные плоды. Опавшие листья оголили стволы деревьев, кустарников, и деревянный особняк, построенный в старом русском стиле с множеством открытых террас, на которых, надо полагать, хозяева распивали чаи в хорошую погоду, открылся во всей красе.
Гости отворили калитку, залаяла собака, из-за оконной занавески тут же выглянула немолодая женщина и спряталась. Через минуту на крыльце показался хозяин в кирзовых сапогах.
– Товарищ Троекуров? – поинтересовался Прокофьев, продемонстрировав служебное удостоверение. – Иван Аркадьевич, товарищ к вам из Минска прибыл, у него к вам несколько вопросов.
– Проходите, коли так, в дом, – холодно отреагировал Троекуров.
