Координата Z полностью

Бандеровцы же, что за прелесть, захотели в самом конце войны (ну, так совпало!) «отделиться» (попутно вешая, убивая, замучивая не только председателей колхозов и прочих административных работников, обычных, на самом деле, украинцев, но и, в обязательном порядке, учительниц).

И, наконец, главное по Солженицыну.

«Петлюровцы» и «бандеровцы» – «те же украинцы, которые не хотят чужой власти».

В сущности, можно было в украинских бандеровских школах эту цитату вывешивать.

По крайней мере, до появления русского солдата.

«Русская литература, содержащая “страдания русской души”, сложно воспринимается украинцами. Нужно выбросить всё это, такие книги нам вообще не нужны», – сказал посреди 2022 года наикрупнейший украинский образовательный и научный чиновник.

Всему миру нужны, а им – больше нет.

Незадача здесь, например, в том, что в доброй половине классических текстов русской литературы действуют украинцы.

Запорожцы, малороссы, тавричане толпами ходят по русской дореволюционной классике. У Чехова из-за каждого угла смотрят, у всех Толстых встречаются. А у Лескова – галереи их просто!

А уж в русских исторических романах о событиях XVII, XVIII, XIX века – ни один текст без малороссов не обходится. И все украинские хлопцы – бравые, как на подбор.

Страшно даже вспомнить о том, кого всё-таки описывал Гоголь в своих «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Да и персонажи «Мёртвых душ» – они, зададимся вопросом, русские или не совсем? Скажем, Михаил Собакевич и Настасья Коробочка – кто? Не названный в этом романе город N – мог с равным успехом быть и Тулой, и Полтавой, и Рязанью, и Николаевом.

Кого описывал, давая портреты киевлян, Михаил Булгаков в «Белой гвардии» – русских или не вполне? А Бабель в «Одесских рассказах»? А Паустовский в «украинских» своих вещах?

Возьмите повесть Катаева «Белеет парус одинокий». Там главные герои – Петя и Павлик Бачей! Они ж – хохлы, только по-русски говорят; впрочем, как половина Украины до 2022 года, и две трети Украины до 2014 года, и три четверти Украины в 1991 году.

А шолоховский «Тихий Дон»? Украинец Андрий Гаранжа – ключевой персонаж первой книги романа; более того, он ещё и размовляет. Казак украинского происхождения Бунчук – центральный персонаж второй книги романа. А вообще в «Тихом Доне», как, впрочем, и в «Поднятой целине», – десятки хохлов. Простой вопрос: эти книги о страданиях русской души – или о страданиях украинской?

В каждой второй военной повести, посвящённой Великой Отечественной, украинец – обязательный персонаж. В самом центре повествования всенепременно находится, и периодически размовляет.

Кого описывал писатель, генерал, партизан Пётр Вершигора в романе «Люди с чистой совестью» и в своих рассказах о партизанской войне на территории Украины?

Как вы будете это выпиливать, о, ликующие идиоты? Вы же собственную душу выпиливаете из себя.

Каждый новый день противостояния подтверждал немыслимый, необъяснимый, библейского уровня гений Николая Васильевича Гоголя.

«Тарас Бульба» не заканчивается никогда, но длится и длится.

Русская литература снизошла к нам не отсюда. Это – сценарий русского бытия.

Тарас – символ верности русскому казачеству, русскому царю, русской вере.

Остапа готовят к немыслимой пытке, и он спрашивает отца: слышишь ли ты меня? И отец отвечает: слышу.

Андрий, влюбившийся в польскую панночку, предавший своё предназначение, своё имя и убитый отцом.

Тарас, Остап и Андрий – настолько очевидные совпадения со случившимся несколько веков спустя, что в пульсирующих висках ломит.

Но есть не менее очевидные совпадения, о которых мы вспоминаем реже.

Вот перед нами Чичиков и Хлестаков. Один – покупатель и продавец мёртвых душ. Другой – мелкий человек, типологически – плохой актёр, которого приняли за другого, и он, удивлённый, понемногу вошёл в роль.

Иные скажут: так они ж – русские; и Чичиков, и Хлестаков.

А Зеленский – что, украинец? Он обычная вырусь – человек русской цивилизации, в которого заселился чёрт.

То, что Чичиков и Хлестаков – черти, – это общее место филологии.

И когда мы видели, как Зеленский ехал в Бучу, чтоб позировать над трупами, – мы должны были сразу же узнать архетипическую основу: это Чичиков, торговец мёртвыми душами.

И всякий раз, когда Зеленский гуляет по Киеву с очередным заморским гостем, – мы должны понимать, кто это перед нами. Это Хлестаков, которого приняли за президента.

Осталось только дождаться, когда губернатор Евросоюза предложит ему свою дочку в жёны.

…пока не явится настоящий Ревизор.

СВО выявило следующую картину: в поэтическом мире современной России ситуация ещё хуже, чем в русском роке. Примерно как в русском рэпе – такая ситуация в поэзии у нас.

В роке хотя бы, что называется, середина на половину: с русской стороны – Ревякин, Кинчев, Скляр, Галанин, с противоположной – Гребенщиков, Макаревич, Макс Покровский и, с оговорками, Шевчук.