— Али ты не желаешь? — добавил тот, словно прочитав его мысли.
— Желаю!
— Тогда и славно, — согласился Хараслат.
Хардмар! Совсем не такого приема ждал Вида, совсем не к тому готовился, когда ехал сюда. Но тут же предательский червь сомнения зашевелился в нем — а сдюжит ли? Шутка ли, а лесной обходчий враз станет управлять свирепыми оградителями!
— Не приходилось-то мне раньше с хардами-то обходиться, — начал было Вида, но Хараслат перебил его:
— Да нам всем тут ничего из того, что мы делаем, раньше-то делать не приходилось. Ведь ежели посудить, а моя мать не думала о том, что стану я главным хардмаром оградительного отряда, когда рожала меня.
Он засмеялся гулким смехом, будто его самого забавляла эта мысль.
— А коли не справлюсь?
— Так а ты справься, — назидательно сказал Хараслат. — Только не с хардом, а со своим мечом. Мои люди больше всего на свете воинское умение чтут.
Вида вспомнил, что еще с ночи хотел выпросить у Хараслата новый шатер, но сейчас, потрясенный своим новым назначением, подумал, что уж что-что, а это точно подождет.
— Что же ты не ешь? — спросил Хараслат, увидав, что каша уже давно остыла и пожелтела, а Вида даже не думал к ней притрагиваться.
— Потом поем, — ответил он. — Скажи же, что нужно мне делать?
— Умудь лучше объяснит. Ступай к нему да расспроси. А как поешь да попьешь, да узнаешь все, так и приходи.
Вида встал и, не зная да не понимая, как нужно себя вести со своим предводителем, лишь коротко и почти незаметно поклонился.
— Да скажи, друг, как пришлись тебе мои ножи? — уже в спину спросил его Хараслат.
Лишь на миг Вида задумался, а потом и выпалил единым духом:
— Таким ножом только свинью резать, ни в лесу, ни в поле, ни на большой дороге толку он него не будет.
Хараслат гневно свел брови.
— Это уж точно! — в сердцах воскликнул он. — Дрянное мне оружие подвезли, а только что же делать, когда больше ничего и нет? Эти ножи да кинжалы — все наше богатство.
Вида вспомнил о своем кинжале, который был припрятан у него в седельной сумке, да о другом — отцовом, который носил он всегда с собой.
— Оружие тут худое, — сказал он Хараслату. — Неужто кто думает, что с таким оружием можно идти в бой?
— Персты думают, — ответил тот. — Это они присылают сюда все то, что не жаль и выбросить. А мы и отказаться не можем, ибо другого не дадут.
Вида потоптался на месте, ожидая, что Хараслат скажет ему что-то еще, но тот молча перебирал оружие.
— Я уж пойду, разыщу Умудя да все расспрошу.
— Иди. Ты пока осматривайся тут, а с хардом потом говорить будешь. Тут вовсе не городская стража в шелковых камзолах и нарядных доспехах, тут оградители южных границ. Да и запомни — еды себе требуй из котла поменьше. Да и питья тебе положено особого, а не того пойла, что давал тебе вчера койсоец.
Вида кивнул уже куда как явнее.
— Благодарствую, — сказал он и вышел из шатра. Он отправился к себе, надеясь, что встретит Умудя и все у него узнает. Так и вышло — Умудь сидел на широком полене и чистил свои ножи. Увидав юношу, он усмехнулся:
— А я все думал, куда ты пропал… Хараслат поговорить-то любит, но не так же долго.
Вида замялся.
— Хараслат хочет, чтобы я был хардмаром! — выдохнул он.
Он ждал, что Умудь удивится, но тот лишь кивнул.
— Это я знаю. Я Хараслата и надоумил.
— Ты? — опешил Вида.
— Я, — подтвердил Умудь. — Я сразу заметил, что ты не простой босяк-голодранец. Али думаешь, что мы тут все дурни? Платье не рваное, меч дорогой, а у коня бока — словно яблоки, лопнут скоро.
Вида смутился.
— Да мы не в обиде, — усмехнулся Умудь. — За богатство не спросим.
Он чиркнул лезвием.
— Так и что сказал тебе Хараслат?
— Хараслат к тебе отправил, — сказал Вида.
— Это хорошо, — не отрываясь от своих ножей, ответил Умудь. — Есть о чем поговорить.
И стал объяснять:
— Хараслат — главный хардмар над всеми тремя хардами. Есть и второй хардмар — Валён. У него лишь один хард, что сполняет его приказы. А третий хард — у тебя будет.
Вида кивнул — все ему было понятно. А Умудь продолжал:
— Прежний хардмар уже луну, как спит в земле, а нового Хараслат все выбрать не мог. А тут ты, словно каким промыслом богов, явился.
— А почему не мог выбрать?
— Хард тебе достанется знатный. Все головорезы, как один. Такие мало кого послушают. Вот прежний хардмар держал их своей железной волей, а как помер, так и все — никто не может и дня выдержать. Как новый хардмар — так драка. Хараслату же нужны живые оградители, а не мертвые. Вот он и был в раздумьях, кого назначить, чтобы воины друг другу-то кровь зазря не пускали.
— Так неужто он думает, что я сдюжу? — перебил Умудя Вида. — Я ведь не хардмар и приказывать не умею.
Умудь ухмыльнулся:
— Теперь хардмар. Чай, сдюжишь. Если жизнь тебе дорога. Да и Хараслат разрешил тебе сначала осмотреться да обжиться, а уж только потом начать приказы раздавать.
— Кто же из воинов в моем харде?
— Я, — сказал Умудь. — И Ракадар, и Ширалам, и Фистар. Есть еще Уйль — злобный, точно цепной пес и сильный, словно бык. Есть Денови, Агеняр, Ельма с Ельвой да другие. Ровно сотня.
— Я буду твоим хардмаром? Буду приказывать тебе?
