— А я — сполнять, — пожал плечами Умудь. И, чуть помолчав, добавил: — Ты лучше уж отдохни, ибо нынче Хараслат тебя представит остальным.
— Как скажешь, — сказал Вида, вполз в шатер и тотчас же заснул.
Проснулся же он от того, что Ширалам, встав на колени, тряс его за плечо:
— Вставай, Вида, — приговаривал он. — Тебя главный зовет.
Вида подскочил.
— Иду, — прохрипел он. — Дай только соберусь.
Он пригладил волосы, поправил на себе ножны и отряхнул от соломы плащ — оградители не должны видеть своего хардмара оборванным и жалким.
Выйдя на свет, он увидел, что Хараслат о чем-то шепчется с Умудем.
— Я готов! — радостно выдохнул Вида.
— Вперед, хардмар! — напутствовал его Умудь.
Хараслат сделал своему новому оградителю знак и направился к лобному месту, где уже собрались почти все хардмарины.
Сердце Виды билось то быстрее, то медленнее, а лоб покрылся испариной.
— Оградители! — заревел Хараслат, подняв меч над головой. — Слушайте же своего хардмара.
Вида оглядывал тяжелые каменные лица, темные и бесстрастные, к которым трудно было привыкнуть. Лица тех, кого прокляли боги и тех, кто об этом знал.
— Оградители! — снова крикнул Хараслат.
Хардмарины стояли, не шевелясь, вперившись глазами в своего предводителя, словно безмолвные истуканы.
— Хард Леса-покойника!
Часть оградителей заревела.
— Хард Леса-покойника! — повторил Хараслат.
И снова оглушительный рев был ему ответом.
Хараслат указал на Виду:
— Вот ваш новый хардмар!
И, посмеиваясь в бороду, он протолкался между гуртом стоявших воинов и скрылся в своем шатре, не дав Виде опомниться.
К великому удивлению Виды, оградители словно бы и не поняли, что им сказал главный хардмар. Они потоптались вокруг нового сотника и вновь разошлись по своим делам. Но Вида не расстроился — он не знал, что говорить этим людям, как их приветствовать да чем доказать им, что он достоин быть их хардмаром.
И снова его выручил Умудь.
— Ты уж не огорчайся, — сказал он, когда все разошлись, а Вида так и остался стоять посреди становища. — У нас всегда так. Хардмаров-то в последнее время много сменилось, поэтому здесь не радуются да не печалятся. Отвыкли давно.
Вида вернулся в шатер. Он уже успел позабыть о том, что не хотел больше ночевать бок о бок с другими оградителями. Слишком много чего стряслось за этот один день — больше, чем за всю его жизнь.
Вечер второго дня совсем не отличался от первого — все собрались возле костра, а потом и отправились на раздачу, где Виде уже налили супа не из общего котла, а из маленького котелка, в котором готовили только для хардмаров.
— Погляди вон туда, — ткнул его в бок Умудь, указывая на одного из оградителей. — Это и есть Валён, второй сотник. Силы в нем, словно в великане.
Вида внимательно поглядел на Валёна — высокого широкоплечего детину, со светлыми кудрявыми волосами и круглым красным лицом. Сотник больше походил на огромного младенца, нежели на хардмара оградителей.
— Я думал, что он совсем другой, — сказал он.
— Валён не выглядит злым, согласен. Но это ты его в бою не видел. Зверь!
— Откуда он?
— Валён южанин, как и многие здесь. А больше про него я и не знаю.
Вида отвернулся. Его охватило странное чувство — он никогда прежде не бывал в таком окружении, но сейчас не испытывал страха перед всеми этими головорезами, что проходили мимо него, искоса поглядывая и перешептываясь.
— Ты теперь можешь выбрать себе кого в личную охрану, — сообщил Фистар. — И есть и пить отдельно.
— Так Хараслат сам себя охраняет, — вспомнил Вида.
— Хараслат-то да, — согласился Ширалам, которому тоже уже налили похлебки, и он осторожно понес его обратно, стараясь не расплескать по пути ни капли. — А вот Валён-то нет. У него есть телохранитель, и у Леса — нашего прошлого хардмара — тоже был.
— Какой? — спросил Вида.
— А сейчас покажу, — ответил Ширалам. — Вон туда погляди! Худой да чернявый и есть Асда. Валёна правая рука. А вон там, далече, длинный такой, словно жердь, с белесыми космами — Уйль, Леса нашего охранник.
Вида пожал плечами:
— А я буду есть с вами.
— Это хорошо, — похвалил его Умудь. — Оградители — люди суровые, да и не очень-то любят, когда кто-то сразу задирает перед ними нос. Валён здесь давно и делами заслужил себе право быть иным.
— Я и заслуживать не хочу. В Низинном Крае, где я жил, в лесу на обходе не было ни господ, ни слуг. Все и ели вместе, и спали. Я так привык, — пояснил Вида.
— Значит, и здесь привыкнешь, — пообещал Умудь.
Поужинали они быстро и улеглись на свои тюфяки. И, как и вчера, Вида заснул так скоро, что и сам не заметил.
Невысокий, сухонький старик, в дорожном, выцветшем от солнца плаще, размахивая толстой, но легкой палкой, быстро шагал вперед. За ним едва поспевали двое его попутчиков. Когда вдалеке показался одинокий двор, он остановился и уверенно сказал:
— Погостим здесь.
Старик уже давно привык быть среди их троицы за главного, и всегда решать, что же им делать. Так и сейчас — не шибко-то много они прошли, чтобы останавливаться да отдыхать, но что-то подсказало ему, что именно здесь их ждут.
— Как скажешь, Ях, — повиновались его попутчики.
