— Вот как бывает, был рабом, а теперь сам рабов покупаешь… Все вы одинаковые — когда в кандалах, так проклинаете, а как получили свободу, так первым делом сюда господами едете, чтобы уже себе людей купить…
Цернет обошел своего бывшего раба кругом, а Ракадар по привычке сжался в комок, ожидая от хозяина удара.
— Не бойся, — засмеялся Цернет, в шутку замахиваясь на оградителя и глядя на то, как он закрывает голову руками. — Не трону!
Телохранители, глядевшие на то, как их хозяин изгаляется над покупателем, тоже засмеялись.
Ракадар закрыл глаза.
— Я не в Койсое! — прошептал он. — Я дома, я в оградительном отряде…
— Что ты бормочешь? — переспросил Цернет.
Ракадар вспомнил Виду, пославшего его сюда. Вида бы не дрожал здесь от страха, Вида бы не дал над собой насмехаться!
— Я не раб, — произнес Ракадар, открывая глаза. — Я — хардмарин Южного оградительного отряда! И я вернулся за твоей головой!
Никто даже понять не успел, что случилось — молнией сверкнул меч Ракадара и ужалил Цернета в самое сердце. Подоспевших на помощь телохранителей, умевших ломать кости безоружным заморенным пленникам, но ни разу не встречавшихся лицом к лицу с настоящим воином, Ракадар убил на месте. Крокотун дернулся было вон из беседки, но и его настиг верткий оградитель.
— Запомни мое имя, — прошипел Ракадар, опускаясь на колени перед поверженным Цернетом. — Меня зовут Ракадар!
И он оставил его истекать кровью.
— Где же ты был? — бросился к Ракадару обеспокоенный его долгим отсутствием Ширалам. — Мы извелись на этом пекле!
— Уходим, — только и сказал Ракадар и вскочил на заждавшегося хозяина Ворона.
Он сам не верил в то, что только что совершил. Он отомстил! Отомстил за себя и за тысяч других несчастных, чью кровь годами пил Цернет. Вида бы гордился им!
И от этой мысли лицо Ракарада расплылось в довольной улыбке.
Рабы, увидавшие своих господ и их телохранителей, не сразу подняли тревогу — только глубокой ночью, когда тела злодеев остыли, они сообщили страже. Все ненавидели и Цернета и Крокотуна и их смерть посчитали великим благом.
— Будь они прокляты! — говорили они друг другу. — Счастья тому, кто их убил!
***
Когда Койсой остался далеко позади, оградители остановились. На выезде из города Ширалам на последние деньги купил у торговца мешок сухарей и теперь раздавал их пленникам.
— Жри, — приговаривал он, обходя каждого. — А то еще сдохнешь с голодухи.
Несчастные, кланялись ему, бормотали что-то на своем языке и с благодарностью брали скудное угощение.
— Эй! — обратился Ширалам сразу ко всем. — Вы меня понимаете? Понимаете по-оннарски?
Но никто ему не ответил.
— Поговори с ними! — приказал он Ракадару. — Скажи им что-нибудь!
— Зачем? — спросил тот, стараясь даже не смотреть в сторону рабов.
— Ты знаешь их язык, ты ведь койсоец!
— Я-то да, — огрызнулся Ракадар, — а они — ксененежичи!
— Как тогда Вида будет отдавать им приказы, если они ни слова по-нашему не знают? Что мы ему скажем?
Один из пленников уставился на Ширалама, но едва тот повернулся к нему, как сразу отвел глаза.
Асда, которому тоже пленные ксененежичи не нравились, добавил:
— Ты поглянь на них! Кости одни гремят! Ни один из них меча даже не поднимет! Хороших ты выбрал хардмаринов, Ракадар, ничего не скажешь!
Оба они как-то позабыли о том, что виноват в покупке таких негодных воинов был не Ракадар, а пустой кошель, с которым Вида отправил их в Койсой.
— А ты будто лучше? — вскипел Ракадар. — Иди и найди отряду приличных бойцов, раз такой умный!
— Я и найду! — процедил Асда. — Я своему хардмару служу на совесть!
Хуже любого оскорбления для Ракадара был упрек в том, что он подвел Виду. Койсоец опустился на землю и закрыл лицо руками. Как он теперь посмотрит в глаза Виде? Как объяснится?
— Ракадар? — позвал его Ширалам. — Надо двигать! Ночь наступает.
Ракадар кивнул, вскочил в седло и они продолжили свой путь.
Уже поздней ночью, остановившись на ночлег, Ширалам и Асда заспорили, кто из них троих будет сторожить пленников.
— Будем меняться, — предложил Асда. — Сначала я, потом ты, потом Ракадар…
— Я не буду! — наотрез отказался койсоец.
— Это еще почему? — рассердился Асда.
— Нечего их сторожить. Не сбегут. Хребет перебит.
И он, расстелив на голой земле свой плащ, крепко уснул.
***
Обратный путь занял почти вдвое больше времени, но оградители, находясь бок о бок с пленниками, ни разу с ними даже не заговорили, да и тех, казалось, совершенно не волновало, кем были люди, выкупившие их, и куда они их вели. Молча шли они целый день, молча ели свой сухарь, молча укладывались спать.
Только через двадцать дней пути оградители подошли к дому Ирели. Хозяин встретил их куда радушнее, чем в первый раз, ибо после боя Ракадара с Асдой, который закончился прежде, чем начался, к нему валом повалил народ, желавший послушать, как на самом деле все было.
— Этот парень-оградитель дрался как герой из сказаний прошлого! — восторженно рассказывали те, кто видели Ракадара своими глазами. — Он невиданной силы и еще большего умения.
Не только зеваки собирались у Ирели, но и те, кто, прослышав об отряде, сами захотели стать оградителями.
