— Эти люди должны здесь остаться. Должны служить мне по доброй воле.
Валён почесал светлую кудрявую голову.
— О какой воле ты говоришь, хардмар? Ее у них нет. Им нужен кусок хлеба да пара крепких сапог. Накормишь их, обуешь, оденешь, и они умрут за тебя.
Виде такой совет совсем не понравился, но спорить он не стал.
— А койсойцы?
— Они уж тем более, — усмехнулся Валён и, немного помолчав, добавил: — Меня приговорили к виселице за убийство. Меня должны были казнить поутру, но я сумел сбежать. Знаешь почему? Дух мой не был сломлен пытками. И я благодарю богов, что меня приговорили к смерти, а не к пожизненной каторге, иначе я был бы таким же, как и эти люди. Живым снаружи, но мертвым внутри.
— Я понял тебя, — кивнул Вида.
Они постояли еще немного, решая, куда поселить пришлаков и как их всех прокормить. Вскоре к ним подошел Ракадар и сообщил, что и оградители, и гости поели и теперь самое время начать разговор.
— Сейчас ты выберешь воинов в свой хард, а я — в свой, — сказал Вида Валёну.
Все собрались на том же месте, только гости уже не глядели зло и недоверчиво. Похлебка, хлеб и вино сблизили многих гораздо быстрее и лучше, чем долгие разговоры. Да и сами оградители перестали презрительно коситься на новых братьев.
— Я рад, что могу принять вас так, как принимали гостей у меня дома! — громогласно начал Вида. — Еда да питье — лучшие друзья любого охотника, как говорят в Низинном Крае.
Многие засмеялись.
— А теперь я скажу вам о том, зачем выкупил вас на торгах и зачем мои люди позвали вас сюда. Этот отряд — единственный заслон между Северным Оннаром и Рийнадрёком. Живой стеной стоим мы, охраняя покой государства и отбрасывая отряды набежчиков от наших границ. Последняя наша битва была не столь удачна, как прежние, и мы потеряли хард наших воинов. Наших братьев.
У Виды увлажнились глаза, когда он вспомнил Умудя и Хараслата.
— Наш отряд невелик, не чета многотысячным войскам, но зато здесь нет слуг и нет господ. Здесь нет рабов и нет их хозяев. Мы все тут друг другу братья, готовые отдать жизнь за того, кто рядом. Мы бьемся с врагом и гибнем на границах, но такая смерть лучше смерти в пьяной трактирной драке или на большой дороге от рук разбойников, лучше смерти в кандалах и от плетей. Ибо умирать легче, когда вокруг друзья, а не враги.
Ему вспомнился лес и волки, которые готовы были убить его. И то, с какой надеждой забилось его сердце, когда он понял, что имеет союзника и друга в той битве с волками.
— Вы найдете здесь то, что дороже золота, что сильнее славы, что крепче тверди земной. Останьтесь здесь, клянитесь мне и служите господарю Северного Оннара верой и правдой, и я обещаю вам, что отныне и навсегда вы позабудете ту жизнь, что вели раньше! Станьте свободными людьми и свободными воинами, добывающими честь в бою, и я поклянусь вам, что никто не вернется в рабство, в темницы или в кандалы. Я не казню никого! Здесь нет плетей и палачей. Здесь братья!
Вида закашлялся и не договорил.
— Ты купил наши жизни, — подал голос все тот же раб, что говорил с ним раньше. — Ты наш хозяин, хочешь ты этого или нет. Мне не нужны ни твои милости, ни жалость. Я заслужу свободу своими делами, и лишь потом уйду отсюда.
— Как тебя зовут? — спросил Вида, пораженный такими речами.
— Керел, — ответил тот. — Керел Обдомар.
Раньше Вида часто спрашивал себя, как Хараслат с первого взгляда понял, что перед ним был стоящий воин, а не необученный босяк? А теперь, став главным хардмаром, он и сам научился различать людей. Этот раб, что так нахально скалил зубы и дерзко отвечал на вопросы, был не похож остальных, которые давно потеряли человеческий облик.
— Валён! — указал Вида на тех, кто пришли в отряд по доброй воле и теперь кучкой стояли по его левую руку. — Поговори с ними.
Валён кивнул.
— Керел, — обратился Вида к койсойцу, — а ты иди за мной.
Койсоец, победно окинув всех взглядом, грузно зашагал вслед за Видой.
Хардмар привел его в свой шатер.
— Располагайся, — сказал он. — И расскажи о себе.
Керел откинулся на подушках.
— Что ты хочешь знать обо мне, хардмар? — нагло спросил он Виду.
— Все, что захочешь мне поведать, — ответил Вида.
— Нет ли у тебя чего, чем мог бы я смазать горло? Рассказ-то получится длинным.
— Позади тебя есть бутыль из черного стекла. Там водка.
— Благодарствую, хардмар, — поднял он бутыль и сделал глоток. — Койсойская!
Вида усмехнулся.
— Раньше я думал, что дряннее напитка еще не придумали в этом мире, теперь что в рот не возьму, так все водой кажется.
Керел расхохотался — ему сразу расхотелось нагличать и дерзить. Такой хардмар ему нравился.
— Я — знахарь, — начал он без всяких предисловий. — И ксененежич. Обучался лечебному делу аж в самом Опелейхе. Оттуда и выучил ваш язык.
— Ксененежич? — спросил Вида. Он был наслышан об этом племени от Асды.
Керел кивнул.
