Неторопливо, с видом гуляющего, я прошел через парк и вышел к дому со стороны липовой аллеи. На площадке перед гаражом на двух запасных скатах сидел Селин и тянул самокрутку. Увидев меня, он встал и доложил, что мотор в полном порядке и что, если нужно, ехать можно хоть сейчас.
До приезда Воронцова оставалось еще около часа, и я посоветовал Селину отдыхать, не без основания полагая, что этой ночью ни мне, ни ему не придется сомкнуть глаз. Сам я хотел было направиться в комнату управляющего, но, рассудив, что в наступающих сумерках даже с помощью лупы ничего нового обнаружить не удастся, поднялся наверх в кабинет.
Включив настольную лампу, я развернул топографическую карту и с возможной точностью отметил на ней место падения кепки. На нее уже была перенесена точка, отмеченная крестиком в справочнике геодезиста. Эта привычка — все заносить на карту — прочно выработалась у меня за годы войны.
На карте та самая тропинка, которая ответвлялась у домика лесника, поднималась вверх на гору и некоторое расстояние шла над самым обрывом параллельно нижней тропинке. Около одинокого строения она выходила на Дрезденское шоссе.
Я был уверен, что мой уход из Грюнберга остался не замеченным для тех, кто находился в нем. И все-таки меня не упустили. Это обстоятельство, как и ночное происшествие, ясно говорило, что за Грюнбергом все время наблюдает чье-то недремлющее око, и человек, увиденный мною в первое наше появление здесь, был, очевидно, совсем не одинок.
Мои рассуждения были прерваны донесшимися с лестницы шагами. Я приподнял колпак абажура, ожидая увидеть Селина. Матовый свет упал на дубовые полуоткрытые двери, и на пороге появился майор Воронцов.
От неожиданности я встал.
— Ну-ну, — сказал он тихо, заметив мое удивление, — только не примите меня за привидение. Я просто остановил машину на середине аллеи и дошел сюда пешком. Но не для того, конечно, чтобы вас удивить.
Он сел в кресло и посмотрел на часы:
— Минут тридцать у меня еще есть. Что нового?
— Так, — задумчиво произнес он после того, как я окончил рассказ, — Шеленберг, Кюгельман, Штейнбок, Лерхе… Видите, уже нечто осязаемое. Вмятина на паркете, сломанный куст — все это новые, правда, пока не совсем надежные звенья в цепочке, которая может привести нас к цели. Но новости есть не только у вас. Оказывается, не мы одни интересуемся событием в Грюнберге, — майор вынул из кармана сложенную в несколько раз газету и, расправив ее, положил на стол. — Смотрите, что пишут по ту сторону Эльбы.
Сразу же мне бросились в глаза подчеркнутые красным карандашом жирные заголовки: «Волна самоубийств в восточной зоне оккупации», «Кончают жизнь демократически настроенные элементы», «Смерть управляющего имением, находившегося в оппозиции к национал-социализму».
Я поспешно взял газету в руки. Говоря честно, для меня все это оказалось полной неожиданностью. Наверное, потому, что, занятый происшествием, я не задумывался над тем, какой резонанс оно могло получить по ту сторону демаркационной линии, где моментально использовали и до гиперболических размеров раздували не только малейший наш промах, но и любое, самое обычное происшествие.
Заметки состояли из нескольких строк. Заголовки же занимали место в несколько раз больше. Не добавляя ничего лишнего, газета сразу придавала факту какую-то особую значимость. Прием был не новый. Но меня заинтересовало еще одно место, так же жирно подчеркнутое красной линией. Это дата выхода в свет газеты. О смерти Витлинга нам стало известно в воскресенье утром. Лежащая передо мной газета сообщила об этом во вторник. Принимая во внимание всю сложность существующей в настоящее время обстановки, оперативность была просто поразительная.
— У этой газетки довольно приличные корреспонденты, — заметил майор. — Дело это, по-видимому, будет раздуваться и дальше. Мне уже звонили из международного пресс-центра с просьбой сообщить подробности. Я ответил, что ведется следствие и что причины самоубийства устанавливаются.
— Самоубийства? — с удивлением переспросил я. — И вы не поставили под сомнение эту версию?
— Пока мы не можем ничего доказать. Нам нужно оперировать фактами, которые нельзя опровергнуть. А их нам легче будет добыть, если сделаем вид, что мы убеждены в самоубийстве. Мое мнение разделяют и в СВАГе — Советской военной администрации в Германии, — Воронцов посмотрел на часы. — В районе точки, отмеченной крестиком, находится заброшенный дот. Сейчас группа под командованием лейтенанта Меркулова уже окружила его. Если сегодня нам удастся захватить этого любителя лазить по окнам, то, может быть, разгадка всей истории будет найдена.
