Копирайт не существует полностью

Ещё один пример, для того, чтобы высветить существующие экономические противоречия фонарём киберпанка: все 90-ые, софтверная индустрия, с Microsoft во главе, плакалась, что теряет так много денег из-за пиратства, а сейчас мы говорим не о каких-то мелких хакерах, сидящих с ПК по подвалам в пригородах Стокгольма, а о целых странах на Востоке: Индонезия, Бангладеш и прочие. Там можно забить на законы о копирайте других стран и штамповать кубометры пиратского ПО. Потери из-за этих причин оцениваются где-то в 110 миллиардов в год. Я (и многие со мной будут согласны) должен признаться, что я вряд ли потеряю сон, из-за того, что Билл Гейтс, с несколькими миллиардами личного состояния, не может отжать последний доллар у население этих развивающихся стран. И это едва ли простая моральная проблема. Дело касается глобальной экономики и международных отношений. Кто кого программирует? Какая страна имеет право определять экономическое положение другой страны?

Ранее я упоминал, как на так называемой Сцене обменивают информацию на информацию, художественные компьютерные программы и игры -- на признание. Для человека с таким багажом, который через социальную игру в свои подростковые годы понял, где на самом деле находятся основные строительные блоки нашего классового общества, киберпанковская идеология -- естественный шаг. Это показывает игры между индивидами со всем тем, что подразумевает классовую принадлежность, политики и режиссёры так же очевидны, как пути, по которым сцена организует сама себя. Можно понять, что это не про деньги, работу и капитал, а про обмен информацией. Статус в форме классовой принадлежности, права собственности, жилища, все социальные символы -- ни что иное как информация. Контроль информационных каналов означает власть и, таким образом, статус. Как здесь старому хакеру не стать немного циничным.

Согласно киберпанку, большие компании противостоят человеческим отношениям. Компании не мыслят как люди. Поскольку в них власть разделена, и управляющие мужчины и женщины, вместо корпоративной экстраверсии, плетут интриги, компании ведут себя совершенно бесчувственно. Нигде настолько осязаемо не возникает чувства интеллекта, превосходящего человеческий, как при встрече с корпорацией лицом к лицу. Никто из её сотрудников не чувствует ни малейшей ответственности за действия предприятия. Пирамида власти внутри крупной компании так же эффективна в изъятии сознания из умов сотрудников, как и военная организация в удалении чувства ответственности за свои действия у солдат. Компании быстрее, богаче и более эффективны, чем мировые правительства. Такое видение компаний, как сложных индивидов вне человеческого контроля -- общий знаменатель как для идеологии и литературы киберпанка, так и фильмов в этой области.[48]

Другая сторона киберпанка в том, что можно назвать словом Ладислауса Хоратиуса младшего неотерический, т.е. вечно вдохновлённый чувством того, что всё новое -- хорошо. Особенно очевидно, что некоторые технологические фетишисты восхваляют всё то, о чём литературные киберпанки хотят предупредить. Генетика, лекарства, манипуляции чувственными впечатлениями и самые последние нанотехнологии. (Нанотехнологии -- это технологии, которые затрагивают создание объектов путём манипулирования отдельными атомами. Исследователи из IBM преуспели в этих технологиях, создав логотип IBM из построенных рядами атомов ксенона.) И самая пугающая вещь в этой позиции в том, что эти фанатичные неотерики полностью убеждены в неприятности и недемократичности такого общества, но всё же выступают за него, так как в нём они будут среди победителей.[49]

Психологический комплекс, который обычно связан с киберпанками, также включает в себя хорошую порцию паранойи такого типа, какую развил Роберт Антон Уилсон, и которая восходит к тому же духу масштабных конспирологий, встречающихся в сериале Секретные материалы.

Киберпанк-идеология, главным образом, связана с Michael Synergy (предположительно псевдоним), сотрудником киберпанковского журнала MONDO 2000. Среди мыслителей MONDO 2000 можно также выделить эксцентричного писателя и ЛСД-пророка Тимоти Лири, которого любили и ненавидели за его противоречивые мысли уже в семидесятых. Однако большинство киберпанков считают MONDO 2000 газетой, которая лишь разнюхивает кич и новости, чтобы быть как можно более крутой и инсайдерской. Однако, этот журнал придал этому движению лицо. Реальное политическое киберпанк-движение находится в компьютерных сетях, начиная с сети The Well в Сан-Франциско, и разворачивается оно в постоянных дискуссиях между пользователями. И самым известным мыслителем в этой команде может быть Джон Перри Барлоу. Кстати, Сан-Франциско...