— Но кто поручил вам эту работу? И какие кабели его интересовали?
Шово прокашлялся.
— Значит, так… Это произошло около года назад. Я достаточно широко известен франкофильскими взглядами, которых никогда не скрывал. В Галифаксе я всегда останавливаюсь в одном и том же отеле, и у меня установились дружеские отношения с его владельцем, Андре Сервеном…
Франсис перебил его:
— Он худой мужчина с тремя золотыми зубами и тонким носом?
— Это… да.
— А отель называется «Шамилен»?
— Да. Вы это уже знали?
— Не имеет значения. Продолжайте. Значит, Сервен сделал вам предложение?
— То есть… Он рассказал мне об одном проекте. Его заботил упадок политического влияния Франции, и он говорил, что недостаточно платонически любить родину наших предков и вместо того, чтобы кричать на каждом углу о своей привязанности к ней, нам бы следовало принести ей конкретную пользу…
— В частности, поставляя расшифрованные разговоры между Лондоном и Вашингтоном, идущие по трансатлантической связи? — договорил Франсис, сузив глаза.
— Да, — признался Шово с полным равнодушием. — Одна из основных претензий американцев к Франции — ее выход из НАТО, лишивший блок крупных вооруженных сил. Если часто они занимают сдержанную позицию в ООН, то только затем, чтобы оказывать на Францию постоянное давление с целью вынудить ее вернуться в Атлантический союз. В этом случае из Европы можно было бы вывести на родину часть американских войск, что позволило бы сэкономить большие суммы из военного бюджета. Понимаете, какую выгоду может извлечь Франция из чуть ли не ежедневных конфиденциальных бесед между двумя ведущими державами Атлантического Пакта? Если она рассорит Англию с США, американцам придется сменить ориентацию своей политики.
Его лицо порозовело. От желания оправдаться или от энтузиазма, вызванного в нем этими политическими перспективами? Коплан этого не понял, но его поразила слепота инженера.
— Вам никогда не приходило в голову, что этот обмен мнениями может заинтересовать еще какую-нибудь державу?
На лице Шово отразилось сильное смущение.
— Но… никто не собирался сообщать эти сведения никакой другой державе, — попробовал объяснить он. — Все было создано друзьями Франции только для нее.
Коплан распрямился.
— Вы упрямо цепляетесь за свои иллюзии, — с сожалением заметил он. — Каково положение вещей на этот час? Установлен путь пролегания кабелей? И сведения эти уже переданы Сервену?
— Нет… пока нет, — поправился Шово. — Это Дюпюи должен был поговорить с компетентными людьми, а он только начал. Внедрение было очень медленным, потому что мы не хотели возбуждать подозрения. Мы воздерживались от контактов с теми, чьи симпатии к Франции были недостаточно прочными, и с теми, кому профессиональный или гражданский долг не позволял помогать нам. Мы получили некоторые сведения, но основная работа еще впереди.
Коплан вздохнул с облегчением.
— Полагаю, Монреаль не единственный город, где действуют команды обольщения вроде группы Джо Бингейма?
— Да, — признался инженер с явным неудовольствием. — Такие группы есть в Оттаве, в Новой Шотландии и на Новой Земле.
— И Дюпюи постоянно разъезжает от одной к другой?
— Да, когда ему сообщают, что тот или иной специалист окончательно примкнул к нашему делу и готов забыть о профессиональной тайне.
— Полагаю, что для исполнения такой роли он должен иметь серьезные научные познания, это так?
— Конечно… Он закончил в Париже Политехническую школу[22].
У Коплана закружилась голова. От всех этих признаний мысли его начинали путаться. Он заставил себя оставаться спокойным и думать только о первоочередных задачах.
— Кому должны давать отчет о своих действиях Спенсер и Кантен? — спросил он.
— Сервену, — ответил Шово. — Вы называли их преступниками, но в моих глазах Кантен очень приличный человек. Сервен сказал мне, что я могу обращаться к нему в случае, если произойдет что-то необычное. Правда, я сделал это только раз.
Значит, по меньшей мере в одном пункте Кантен соврал. Он прекрасно знал, где находится его шеф, поскольку имел с ним прямую связь. Совершенно очевидно, что Сервен, не получив отчета своих людей днем, не мог не догадаться, что дела пошли плохо, и принял бы новые меры: или уничтожил бы полученные документы, или удрал, забрав их с собой.
Не в силах дольше оставаться на одном месте, Коплан встал и начал расхаживать по комнате. Как задержать Сервена в Галифаксе на двадцать четыре часа, если тот уже скоро начнет волноваться?
Заставить Кантена позвонить ему и сказать, что все идет хорошо, было слишком рискованно.
Прибегнуть к помощи Шово, чтобы обмануть хозяина «Шамплена»? Какой бы предлог придумать, чтобы он был достаточно веским и заставил бы того ждать развития событий?
Был один способ, но Коплан испытывал к нему отвращение. К тому же он еще не знал, имеет ли право пользоваться им.
Внезапно он остановился перед Шово.
— Не выходите отсюда, — озабоченно предупредил он. — Телефон стоит на первом этаже?
— Да, но второй аппарат в соседней комнате на ночном столике.
Коплан прошел в другую комнату, включил свет, снял трубку и набрал номер «Риц-Карлтона».
