Когда ему ответили, он сказал вполголоса:
— Это Коплан из номера 1832. Вы не посмотрите, есть ли для меня телеграмма?
Прошло несколько секунд.
— Да, есть, — ответил служащий.
— Распечатайте ее и прочтите мне текст, — велел он.
— Но я не… — попытался возразить его собеседник.
— Я вернусь поздно, а мне нужно знать текст телеграммы, адресованной мне, — перебил его Коплан тоном, не допускающим возражений. — Мне придется просить дирекцию?
— Э-э… Ладно. Подождите, — сдался убежденный им служащий.
Через несколько секунд он прочитал:
«Стирайте грязное белье сами тчк свободных людей нет тчк»
Подписи нет.
— Спасибо. Положите листок в ячейку, я заберу его, когда вернусь, — заключил Франсис и раздраженно бросил трубку на рычаг.
Этого и следовало ожидать. Старик возражал против подключения конной полиции. Когда все закончится, какой-нибудь атташе посольства со сладкой улыбкой проинформирует канадцев, что на их территории созрел заговор, и предоставит все данные, необходимые для проведения большой чистки. Но в ближайшем будущем Коплану придется выкручиваться в одиночку.
Вернувшись в библиотеку, он увидел Морини, поддерживающего мадам Шово. Та, еще не оправившаяся от падения и страдающая от сильной головной боли, была еще очень бледна.
Ее муж вскочил, подбежал к ней, заботливо усадил в кресло и остался возле нее. Эта трогательная сцена нисколько не взволновала Франсиса, решавшего трудный вопрос.
Наконец он принял единственное решение, возможное в этих условиях. Поскольку Сервен все равно начнет беспокоиться, а способа избежать этого нет, наилучшей тактикой было разжечь в нем страх, стараясь заставить воздержаться от бегства.
— У вас должно быть расписание самолетов, — сказал он инженеру. — Я бы хотел взглянуть на него.
Его властный тон заставил Шово вздрогнуть. Он оставил свою супругу и пошел выполнять приказ Коплана.
Монреаль с Галифаксом соединяло множество рейсов. В их числе был и один ночной: самолет вылетал из Дорваля в час десять ночи и приземлялся в пять сорок.
Держа книжечку в руке, Коплан прошел в спальню и набрал номер службы бронирования билетов.
— Есть ли свободные места на ближайший рейс в Галифакс? — спросил он.
Его попросили подождать.
— Да, и довольно много, — ответил мелодичный голос. — Сколько билетов вы хотите заказать?
— Три.
— Хорошо. На какие фамилии?
— Коплан, Морини, Треву. Где мы должны выкупить билеты?
— В агентстве на углу Дорчестер-стрит и Юниверсити-стрит.
— Один из нас приедет немедленно. Сколько нужно заплатить?
— Сто двадцать шесть долларов за поездку в одну сторону.
— О'кей!
Он положил трубку и вернулся к Морини и чете Шово. Все ждали, что он скажет.
— Шово, — произнес он мрачным тоном, — чью сторону вы выбираете: Сервена или нашу?
Инженер устало пожал плечами:
— Боюсь, уже слишком поздно делать свободный выбор, — ответил он с горьким сарказмом. — Вы оказались сильнее, я вам все рассказал. Что еще вы хотите?
— Чтобы вы помогли нам, — сказал Коплан. — Вы оказали противнику слишком много услуг. Если хотите выйти из игры с минимальными потерями, настал момент зарабатывать себе свободу. Арест Сервена зависит только от вас: в случае отказа я немедленно позвоню в конную полицию. Если согласитесь, я сам возьму вашего так называемого франкофила, чтобы затем он выложил перед вами свои карты.
Подавленный, лишившийся храбрости, Шово спросил:
— Что я должен сделать?
Коплан начал длинное объяснение. Инженер с озабоченным лицом несколько раз утвердительно кивал головой. Наконец они оба пошли к телефону.
Морини посмотрел на часы: было всего-навсего без четверти семь… Он думал, что гораздо больше.
Из соседней комнаты долетали звуки разговора Шово с отелем «Шамилен» в Галифаксе. Он говорил с Сервеном.
— …
— Послушайте, Сервен, я очень беспокоюсь, — начал Шово соответствующим тоном. — С самого утра Кантен не давал мне о себе знать. Что, в конце концов, происходит?
— Послушайте! Мы занимаемся одним делом… Это еще не все. Тот высокий парень, который утверждал, что прислан из посольства, вернулся сегодня днем. Он снова задавал мне вопросы о нашем друге. Мне удалось остаться спокойным, но как получилось, что Джо его не запер? Я постоянно звоню на виллу, там не отвечают. Это становится тревожным. Кроме того, мне нужно срочно вас увидеть. Есть один момент, который меня сильно беспокоит, но обсуждать его по телефону я не могу.
— …
— Нет. Ждать так долго — значит подвергать себя огромному риску. Сегодня ночью я вылетаю в Галифакс. Приезжайте в аэропорт в пять сорок. Мы все обсудим и в крайнем случае сможем сразу же вылететь в другое место.
— Да, я считаю, что это очень важно. Вы должны отразить удар, Сервен, иначе нам грозят крупные неприятности.
— Нет, я настаиваю: в аэропорту. Я не хочу приезжать к вам в отель. Вы понимаете почему.
— Значит, договорились. До скорого.
Легкий звонок сообщил, что Шово положил трубку. У Коплана, когда он вернулся в библиотеку вместе с инженером, было менее напряженное лицо.
