— Разумеется! А что, не следовало? — Правда или он лжет?
Если правда, то звонок должен был состояться как раз перед разговором Шово с Сервеном, потому что дорога заняла у троицы больше четверти часа.
Коплан повернулся к инженеру.
— Вам не показалось, что Сервен догадался, что вы устраиваете ему ловушку? Или что он сильно удивлен вашими словами?
Лицо Шово выразило сомнение.
— Он казался немного возбужденным, но ответы были естественными. Судя по голосу, он ничего не заподозрил.
Итак, решить этот вопрос можно только в Галифаксе.
— Где вы собирались установить систему прослушивания на трансокеанских кабелях? На наземных участках или под водой?
— Угадайте! — с вызовом ответил Дюпюи.
— Какие точно кабели вы собираетесь прослушивать?
В разговор вступил Шово:
— Я же вам говорил: тот, что связывает кабинет британского премьер-министра с Белым домом. Он выходит из Обара в Шотландии и заканчивается в Кларенвилле на Новой Земле.
— Это один. А два других, о которых вы рассказывали?
— Хм… В действительности связь Великобритания — США осуществляется по двойному кабелю: каждый из них проводит сигналы в одну сторону. Это происходит из-за специальных трансформаторов, усиливающих сигнал, которые поставлены через каждые шестьдесят пять километров. Они действуют только в одну сторону.
— Ладно. Тогда расскажите о третьем.
— Третий трансатлантический кабель проложен в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году между Пенмаршем во Франции и Кларенвиллем в Канаде. Это совершенное новшество, поскольку впервые получена возможность передавать сигналы в две стороны по одному проводу длиной в четыре тысячи километров.
— Но, — заметил Коплан, наморщив лоб, — что вы рассчитывали перехватить на этой линии, если теоретически вас интересовали только телефонные переговоры между Лондоном и Вашингтоном?
Нисколько не смутившись, Шово охотно объяснил:
— Вы не понимаете. Эта линия Европа–Америка передает не только сообщения, исходящие из Франции или адресованные туда. Провода подключены к французской системе связи, но определенное их число предоставлено ФРГ и другим странам. Не забывайте, что Германия играет в сегодняшней дипломатии очень важную роль и ее позиция оказывает влияние на США и Англию. Вот почему нужно было перехватывать переговоры Бонна с Вашингтоном.
Коплану захотелось проломить ему череп. Зациклившись на своей навязчивой идее, Шово все еще не понимал, какое огромное значение этот секретный обмен мнениями имел для Советского Союза!
Франсис сумел совладать с собой и только спросил:
— А если бы работа была успешно завершена, перед началом войны кабели были бы перерезаны?
Шово открыл рот, не в силах произнести ни слова. Он лучше многих других понимал военные последствия подобной диверсии, разом перервавшей бы основные линии связи.
Коплан остановил на Дюпюи полный ненависти взгляд.
— Сколько таких, как он, вы обманули? — спросил он, кивнув на подавленного инженера.
— Много, — цинично заявил пленный.
Франсису захотелось ударить его, но он сдержался.
— Веселитесь, — посоветовал он, — пока есть возможность. Обещаю, что вы умрете не в комфортабельной камере. Я лично займусь вашим будущим.
Когда Морини вернулся с билетами, было около девяти часов. Продолжал падать снег. Треву открыл коллеге дверь.
— Коплан повез стариков к Лонею, — сказал он. — Привез чего-нибудь пожевать?
— Хлеб, ростбиф, ветчину, — перечислил Корсиканец. — Как наш тип, раскололся?
— Да, Дюпюи все выложил, не заставляя себя упрашивать, — ответил Треву, пока они шли в гостиную. — Но какая махинация… Эта банда собирала информацию по кабелям, проложенным под Атлантикой. Никогда не думал, что это такое сложное дело.
У лежавших на полу трех пленных рты теперь были заткнуты кляпами. Открыв глаза, они следили за французами.
— Как все-таки зовут нашего лже-Коплана? — спросил Морини, выкладывая провизию на стол.
— Он поляк, родился во Франции, а потом принял канадское подданство. Его зовут Станислав Зеленский. По крайней мере, так он говорит…
Морини пожал плечами. За время службы он уже встречал довольно много типов с неизвестным прошлым, у которых как будто никогда не было свидетельства о рождении.
— Скорей бы в самолет, там отдохнем, — мечтательно сказал он. — Я отвык от таких тяжелых дел.
И вдруг он помрачнел:
— А что… что мы сделаем с этими тремя?
Треву, вонзивший зубы в бутерброд с холодным мясом, невнятно сказал:
— Не знаю… Запрем где-нибудь…
— Чтобы еще какой-нибудь бандит вытащил их? — запротестовал Морини. — Ну уж нет, с меня хватит… А потом, сколько еще проходимцев мы поймаем?
— Я полагаю, что надо сдать всю шайку конной полиции. Оснований для предъявления обвинений хватает.
Так они беседовали до возвращения Коплана, который, приехав, сразу же подсел к столу.
Треву с некоторым опозданием обратил внимание на одну деталь:
— Вот вы ездили на машине, на которой приехали Зеленский и его сообщники… А он ее откуда взял?
Коплан не нашел в этом ничего странного.
— Наверняка она плавала с ним на «Монкальме». Машина нужна ему для передвижений на земле.
Морини вернулся к занимавшей его теме.
