Голос Кельберга: Я не знаю. Все сведения по традиции передаются через посредников.
Первый голос: Не забывайте, что у нас в руках ваши шифровки.
Голос Кельберга: Не понимаю вашей настойчивости. Вам как профессионалам должно быть хорошо известно, что агент моего ранга никогда не имеет прямых контактов с верхушкой организации.
Первый голос: Где находится резиденция Бюльке?
Голос Кельберга: Я не знаю.
Первый голос: Где и когда вы встречались с Бюльке в последний раз?
Голос Кельберга: Три года назад, в Париже. Он собирался лететь в Вену. Ганс Бюльке никогда не остается долго на одном месте и путешествует под разными именами.
Властный голос: Согласились бы вы и дальше передавать информацию, как если бы ничего не произошло?
Голос Кельберга: Это бессмысленно. В моем контракте оговорено, что если информация не поступает в течение восьми дней, то связь автоматически прерывается. В таком случае, если я нахожусь на свободе, я должен вернуться на свою квартиру в Гамбурге и ждать, когда со мной свяжутся.
Первый голос: Это классический прием, мы его хорошо знаем. Но как было предусмотрено ваше бегство в случае личной опасности?
Голос Кельберга: Я должен был перейти югославскую границу.
Властный голос: На сегодня достаточно, Кельберг. Завтра мы продолжим беседу, а вы подумайте, что еще можете сообщить нам. Такой человек, как вы, не должен приносить себя в жертву ради мерзавца Бюльке. Впрочем, вы на правильном пути. Еще немного, и мы договоримся. Подумайте также над тем, что мы можем обратиться к помощи людей, хорошо знающих свое дело!..
Запись на этом обрывалась. В комнате воцарилось молчание.
Жорж Зоридан спросил Коплана:
— Вы знаете немецкий?
— Да.
— Я тоже. Но я не многое понял из этого разговора. На первый взгляд, абстрактная беседа между посвященными.
— В некотором роде это так.
— Все, что я понял, это то, что Янош Мареску передавал Кельбергу стратегические сведения. Почему он пошел на это? По отношению к Румынии это выглядит как предательство.
— Может быть, вы думаете, что Кельберг рисковал своей жизнью ради освобождения Румынии? — цинично спросил Коплан. — В шпионаже все как в любом другом деле, Зоридан.
— Что вы хотите сказать?
— Дашь на дашь.
— Но я не понимаю, что немец мог дать нашему другу, — возразил румынский врач.
— Скорее всего, деньги. Любой организации нужны деньги, даже если ее цели чисты и бескорыстны.
Ана довольно здраво заметила:
— Нужно кормить скрывающихся товарищей и платить проводникам. Деньги, которые моя сестра получает на ребенка, не падают с неба, Зоридан.
Зоридан, казалось, начинал трезветь.
— Но почему секреты Румынии представляют интерес для человека, в конечном счете работающего на японцев?
Коплан снисходительно улыбнулся.
— В наши дни разведывательная индустрия функционирует в мировом масштабе, Зоридан. Все в этом мире связано, и японцы интересуются вашей страной не из враждебности, а из необходимости.
— А какова роль Франции во всей этой истории?
— Кельберг передавал также информацию для моей страны.
Достаточно было взглянуть на лица молодых конспираторов, чтобы понять, что они открывали для себя совершенно иной мир, не вписывающийся в их патриотические цели.
Перекручивая пленку, Коплан объяснил:
— Возьмем конкретный пример. Когда Франция продает Румынии завод по электрооборудованию, то эта сделка не оставляет равнодушными промышленников Германии, Японии, США и так далее. Дело обстоит аналогичным образом, когда Советский Союз продает военный материал Ирану. Понятно, что подобные решения имеют отклик во всем мире. И не только в экономическом плане, но и в политическом, стратегическом и тому подобное.
Зоридан заключил:
— Короче говоря, для таких идеалистов, как мы, нет места.
— Вы заблуждаетесь, — возразил Франсис. — В конечном счете эволюция в мире происходит благодаря идеалистам.
— Но…
Неожиданно он умолк, и его темные глаза широко раскрылись. Дверь, ведущая в коридор, бесшумно открылась, и на пороге появился мужчина в сером пальто, с суровым и твердым лицом. В руке он держал пистолет.
Указав пальцем на Коплана, он сказал несколько слов по-румынски. После чего обратился к Коплану по-немецки:
— Встаньте и положите обе руки за голову. Одно неосторожное движение, и я стреляю.
Не теряя хладнокровия, Коплан исполнил приказ.
Незнакомец держал в руке большой автомат с поднятым, предохранителем.
Зоридан и остальные подпольщики буквально оцепенели.
Человек в сером пальто оставался непроницаемым. От всего его облика — азиатского типа лица с выступающими скулами, немного раскосых глаз, энергичных и холодных — веяло силой и уверенностью.
Через несколько секунд, показавшихся вечностью, он внезапно засунул оружие в карман и сказал на этот раз по-французски:
— Простите, если напугал вас. Я — Алмаз. Я просто хотел проверить вашу реакцию. Ваш шеф Хора одолжил мне ключ от дома, вот он, я вам его возвращаю…
Он положил на стол ключ и сказал, как бы извиняясь:
— Я глубоко сожалею о случившемся в Колентина. Я не предвидел такого исхода… Один мой коллега перестарался… Однако вас можно поздравить с ликвидацией Покарева.
