Последний из четверки — толстяк в длинном кожаном плаще и старомодной шляпе. Лицо кислое, как лимон. Взгляд жуткий, презрительный и уничижительный одновременно. Выпирающий вперед живот, стремящийся превратиться в пузо. Короткие ноги, обутые в щегольские ботинки. И руки, находящиеся в постоянном движении.
Этот сразу подошел к Дагу почти вплотную. Но на благоразумном удалении, чтобы пленник не мог, в случае чего, дотянуться.
— Ну что, мразь, говорить будем? — старательно инсценируя усталость проговорил толстяк, — Или начнем по-плохому?
Джонсон молчал. Поначалу он не испытывал к этим людям негатива — потому что не знал, кто это. Но подобное обращение сразу настроило пленника на недобрый лад.
— Понятно, значит по-плохому, — обреченно кивнул допрашивающий.
Он смело шагнул вперед, подступив к Джонсону вплотную. Короткие, но на удивление сильные руки схватили голову Дага. Он дернулся было, но толстяк держал крепко, хоть и не предпринимал ничего угрожающего.
— Не дергайся, — с притворным спокойствием приговаривал мужчина, — Мы сейчас… мы быстро…
Он покрутил голову Джонсона, разглядывая его с разных ракурсов. Как будто даже принюхался, после чего брезгливо скривился. Потом резко дернул правой рукой — Даг почувстовал укол боли. Толстяк отступил назад держа свою добычу — выдернутый волосок — между поднятых вверх пальцев.
— Сейчас ты у нас запоешь… — проговорил он, мечтательно улыбаясь.
Толстяк что-то пробормотал себе под нос, пальцы на руке задвигались, переплетаясь в странные жесты. На мгновение его лицо максимально сосредоточилось. Потом мужчина выдохнул, заметно расслабившись.
— Ну что, давай, соври что-нибудь. Пока бить не начали, — усмехнувшись, он кивнул Джонсону.
— Мамке твоей я сов… А-а-а-а! — Даг буквально захлебнулся криком от внезапной резкой боли по всему телу.
Кожа будто огнем горела, причем в самых неприятных местах — на животе, в подмышках и особенно на мужских причиндалах. Терпеть эту боль молча не представлялось возможным. Да и не хотелось.
— Вот так, паренек. Работает! — на лице толстяка поселилась садисткая усмешка, — Будешь молчать — будет больно! Солжешь — будет больно! Я решу, что ты говоришь что-то лишнее… ну ты понял.
Джонсон уставился на мага осоловевшими глазами. Он уперся в стену, стараясь не рухнуть ниц. Тяжелое дыхание срывалось с губ. Только прикованная рука удерживала парня от позорного падения.
— Давай, темный, рассказывай! А не то… — допрашивающий демонстративно помахал зажатым в пальцах волоском.
— Я не темный, — прохрипел Даг, стараясь выпрямиться.
Его заявление произвело видимый эффект. Вся четверка недоуменно переглянулась. Дамочка театрально кашлянула. Священник подошел ближе, сверля Джонсона взглядом. Толстяк недоуменно переводил взор с пленника на свою ладонь, будто сомневаясь в надежности заклятия. Лишь седовласый остался невозмутимым. По крайней мере внешне.
— Да точно темный! — с досадой воскликнул толстяк, — Что же я, темных не отличу что ли?!
— Почему тогда отрицает? — усмехнулась женщина, — И при этом не корчится от боли?
— Просто сам не знает, вот заклятье и не распознает ложь.
— А такое что, бывает?
— Получается, бывает.
С минуту все молча рассматривали Джонсона. А тот так же молча переводил угрюмый взор от одного лица к другому. Дыхание кое-как восстановилось, но повторять эксперимент с болевой судорогой совсем не хотелось.
— Снимите с него кандалы, — наконец решил священник.
— Клинт, ты уверен? — толстый маг смотрел на пленника с большим сомнением.
— Уверен. Если что — Стэн его приструнит, — сдержанный кивок на седовласого.
Тот спокойно двинулся к стене, как-то сразу оказавшись рядом. Протянув руку, щелкнул ключом. Кисть Джонсона освободилась, он невольно отступил, но запнулся и как-то нелепо сполз по стене на пол.
— Не дури, парень, — тихо проговорил седой.
В словах и тоне не было ничего угрожающего. Но внутреннее наполнение заставило Джонсона вздрогнуть. В этом человеке чувствовалась сила и власть. Способность переломить любого. Прямо так, голыми руками.
— Вы из полиции? — тихо спросил Даг.
— Верно, — кивнул священник.
— Особый отдел? — Джонсон кинул наугад, но не промахнулся.
Его пленители снова переглянулись, стараясь скрыть кривые усмешки на лицах.
— Ты маг? — Даг взглянул на толсятка.
— Чернокнижник, с твоего позволения.
— Значит ты и… эти…
— Ну нет! Никакой связи. Они — последователи Хроноса. Я же — обычный рядовой темный маг. Не больше и не меньше.
Он говорил небрежно, но за словами скрывалось известное самодовольство. Без сомнения, себя «рядовой маг» ставил гораздо выше «этих».
Джонсон вздохнул и полез в карман брюк. Седовласый резко напрягся, нависнув над пленником тяжелой горой. Даг понял, что любое резкое движение приведет… к членовредительству. Поэтому максимально медленно и аккуратно вытянул из кармана… грязный носок.
— Держи, чернокнижник, это тебе…
У того аж глаза на лоб вылезли от подобной наглости. Он разом покраснел, как помидор, и пошел вперед, уперев руки в бока.