Мальчишки и девчонки довоенных и военных лет... Как жили они, в какие игры играли, какими делами прославились? Об этом увлекательно рассказывается в романе Николая Поливина «Корабельная сторона». Все начинается с игры в краснокожих, а кончается участием в острых и героических схватках с врагами Родины — бандитами и шпионами.
— Куды? Куды тя нелегкая несет?! — Толстая круглолицая женщина в цветастом сарафане, растолкав толпу мальчишек, подошла вплотную к тридцатиметровой радиомачте и попыталась стянуть с нее большеносого, скуластого мальчишку. Сорванец с помощью проволочной петли, прикрепленной к ноге, упрямо карабкался вверх. Он побился с дружками об заклад, что доберется до самой маковки и просидит там не менее десяти минут. И на тебе! Опять эта пожарничиха!
— Кимка, полундра! — кричит один из ординарцев храброго верхолаза. Кимка оглядывается: мясистая пятерня пожарничихи тянется к его желтой, зароговевшей пятке. Повиснув на веревке, страхующей его на уровне груди, смельчак подтягивает колени почти к подбородку. Вместе с ногой вверх скользит и проволочная петля.
— Урра! — дружно вопят мальчишки. Теперь грозная богатырша не доберется до их любимца. Женщина сердится. Ее маленькие глазки начинают сверкать, как раскаленные угольки.
— Слезай, кому грю!
Мальчишка продолжает подниматься выше. Богатырша растерянно всплескивает руками:
— Господи… сорвется, сорвется, окаянный, горб заработает! Горе мое горькое! Кимушка, голубок сизокрылый, вертайся назад, добром прошу! — умоляет она.
Мальчишка поднимается еще на метр. Осматривается. Хотя преодолена лишь половинная высота мачты, ему становится страшно: земля кажется невероятно далекой, дома вдруг начинают кружиться с невиданной скоростью.
Кимка вжимается в мачту и закрывает глаза.
— Чего встал? Лезь выше!..
— Слабо, да?! — подзадоривают спорщики.
— И-и, иро-ды! На погибель человека толкаете!.. Не слухай их, голубок, не слухай! Спускайся легонечко до меня!..
Верхолаз пытается передвинуться чуть пониже, но руки и ноги не слушаются его. Пробует переместить петлю, но она зацепилась за сучок. Кимка дергает проволоку что есть силы, и снова никакого результата. Страховочная веревка развязывается и падает. Руки верхолаза с трудом удерживаются за полированные бока радиомачты. Зрители цепенеют. Розовощекое лицо пожарничихи делается пепельно-серым.
— Держись, Камушка, держись, касатик! Сей минут пожарных с лестницей на помогу кликнем, в единый дух сымут! Мальчики,— обращается она к перепуганному Кимкиному войску,— бежите к моему Петру, пусть он… Ан нет, лучше уж я сама слетаю.— И женщина, продолжая сыпать причитания, пустилась рысцой к пожарке.
Ким глаз не открывал, напуганный тем, как земля под ним выписывала кренделя. В ушах звенело.
Мальчишки, убедившись, что атаман держится крепко, начали давать советы, как половчее высвободить петлю.
Забренчал пожарный колокол, и машина с раздвижной лестницей подкатила к мачте. Помощь подоспела вовремя: едва великан-пожарник поднялся к Кимке, руки у сорванца разжались, и… отчаянный верхолаз угодил прямо в железные объятия усатого топорника.
На земле усач передал мальчишку с рук на руки снова порозовевшей пожарничихе. Женщина расцеловала Кимку в обе щеки, а потом, от избытка чувств, что ли, закатила такую затрещину, что мальчишка отчаянно заскулил:
— Сладили, да? А если бы вам так?
— Ах ты, петушиное семя,— рассердилась женщина не на шутку.— Ты ему добро, а он тебе — перо в ребро?! Ну, погоди ужо…
Но Кимка годить не стал. Завернув за угол клуба, подал разбойничьим свистом условный сигнал приятелям: айда, мол, сюда!
— Ну что,— хорохорился Кимка,— спор я все-таки выиграл, гоните пирожок и лимонад!
Мальчишки понимали, что Кимка не прав — до маковки-то он не добрался, но спорить не стали: такого жилу разве переспоришь? А потом им не терпелось узнать, увидел ли Кимка с мачты, как утверждал, Москву или нет.
Устроились на бревнах возле лесного склада, на излюбленном месте. Под боком — Волга, а народу постороннего — один сторож, и тот спит в будке.
— Ким,— начал самый нетерпеливый мальчишка,— увидел? Какая она, Москва-то?
— Какая? — Кимка прищурился.— Большая. И… нарядная. Флаги там, автомобили…
— А Мавзолей?
— И Мавзолей. Точь-в-точь как на картинках рисуют. И люди возле него. Много людей.
— Люди?
В новом вопросе Кимка уловил явное недоверие и постарался сразу же разбить его:
— Факт, люди,— загорячился он.— В Москву народу знаешь сколько приезжает со всего света, и каждому Ленина хочется увидеть. Вот ты, Махотка, хотел бы посмотреть на вождя мировой революции хоть одним глазком? — Кимка обратился непосредственно к сомневающемуся.
— Угу,— согласился тот.
— Ну вот,— обрадовался рассказчик,— и другие тоже хотят.
Махотка начал было объяснять атаману, что он сомневается в сверхъестественном Кимкином зрении, но скуластый хитрюга перебил его:
— Оч-чень красивый город — Москва! — залился Кимка.— Очень. Но наш Заячий остров тоже — ого! Картинка, а не остров. Знаете, на кого он похож? На… осетра. Нет, на кита! Из сказки «Конек-Горбунок». Надеюсь, все читали?
Мальчишки закивали головами. Чего-чего, а уж эту сказку они знали чуть ли не наизусть.
