(строчки на этой страничке слегка расплылись, будто на чернила упало несколько капель воды).
28 июля
Жизнь моя потеряла всякий смысл, само существование мое превратилось в кошмар… Я не могу больше ни есть, ни пить…
Как люди могут быть так жестоки? Почему Господь не карает их на месте? После того, что случилось позавчера, я хочу умереть. Если судьба будет ко мне милосердна, пусть так и случится. И чем скорее, тем лучше…
Батюшка и несколько его работников выследили меня ночью…
Маменька заперла дверь моей комнаты, но я выбралась из дома через окно и поспешила на берег, к нашему месту встречи.
Свет мой, любимый Феденька вышел ко мне из моря, оба мы были так счастливы… и тут батюшкины работники бросилась на нас, вооруженные острыми ножами и деревянными кольями… Сам батюшка нанес последний решающий удар.
Суженый мой, ненаглядный Феденька, мертв, и все во мне умерло вместе с ним…
– Ты видишь, – кричал батюшка, тряся передо мной окровавленным ножом, – видишь ли, с кем встречалась, неразумная?! Он не человек более! Не человек…
С его клинка стекала не кровь, а вязкая, бурая слизь… У кромки воды, в потемневшей пене прибоя покачивалось нечто ужасное… Черное, блестящее, с длинными склизкими щупальцами… Мне неведомо, что это было… Феденьку я не видела, не дали мне его увидеть… Более я ничего не помню. Домой меня доставили без чувств, и с тех пор я не покидаю своей спальни.
Я раздавлена, опустошена и молю провидение о скорой смерти…
30 июля
Господь больше не дарит меня своей милостью. Значит, пришла мне пора обратиться к иной силе!
Мой Феденька мертв, сердце мое разбито, а родители уже подыскали мне жениха! Они хотят, чтобы я поскорее забыла свои глупости и связала жизнь с достойным. С богатым и знатным.
Который день я не могу ни есть, ни пить, ни спать. Я сильно исхудала, стала бледна, под глазами моими залегли темные тени. Знаю: не будет душе моей покоя, доколе не ответят за свои злодеяния те, кого считала я самыми близкими себе людьми; негодяи, погубившие мою жизнь.
Гадалка говорила мне, что ищет ученицу, что примет меня, когда сама я буду к тому готова. Что ж, видно, пришел срок. Я знаю, что мне делать.
Больше не будет записей. Не будет ничего. Я умерла, убита вместе с любимым. Но я отомщу за все, что сотворили с нами и с нашей любовью…
Это была последняя запись в дневнике. Дальше следовали лишь чистые страницы.
Дэн вскинул брови и взглянул на Леру.
– Увлекательное чтение, – протянул он. – У девчонки убили жениха, и она пошла в ученицы к какой-то ведьме. Если сопоставить все факты, ручаюсь, что особняк Аршакуни вместе со всеми своими обитателями сгорел вскоре после этого.
– Думаешь, она устроила пожар, чтобы отомстить своему отцу?
– Отцу, матери, всем слугам, убивавшим этого Феденьку. А девица была не робкого десятка.
– Да она же просто сумасшедшая, – испуганно произнесла Лера.
