Циклы психоисторических войн измеряются поколениями. Поэтому Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет, чтобы люди забыли, как они жили до исхода. Тридцать лет отсутствия социалистических идеалов, замещённых идеологией потребления — это одно полностью потерянное поколение и ещё одно, потерянное наполовину. Россияне, родившиеся до распада Союза, получили ещё советское образование, а не «болонку», как специалисты называют Болонскую систему, навязанную нам Западом. Российские социологи до сих пор выявляют в обществе ностальгию по развитой социальной системе Союза, советской культуре, таким деталям советского быта, как ГОСТ, общественное питание, порядок во дворах и на улицах, безопасность и ощущение уверенности в завтрашнем дне. Всё чаще вспоминают Сталина и сильное государство, великие цели и задачи СССР, которые признают даже противники коммунизма не только в России и в бывших союзных республиках, но и во всём мире.
Опираясь на память и идеалы социализма, с идеологической точки зрения из всех потенциальных глобальных игроков только Россия может бросить вызов новому мировому порядку. В Евразии больше нет других игроков, которые могли бы играть против англосаксов по всем фронтам и стать субъектом, препятствующим торжеству зла. Безусловно, левоконсервативные идеи Союза требуют адаптации к современным реалиям, но именно они могут пробудить спящую пассионарность граждан, родившихся в СССР. При этом только идеи, пусть даже самой прекрасной и проработанной, будет недостаточно. Для её реализации необходимо обладать основными видами суверенитета.
В военном плане Россия сохранила значительный запас советского ядерного потенциала, собрала с территорий бывших советских республик большую часть различных видов вооружения. Сохранила военную школу и развивала новые виды вооружения. Армия прошла боевую подготовку в Сирии и на сегодня является единственной на планете армией с реальным масштабным боевым опытом, в том числе с опытом военных конфликтов с силами НАТО на Украине. Страна, пусть и с опозданием, начала мобилизовывать население и формировать экономику военного времени.
Экономика России слаба потому, что после распада Союза она работала не на развитие собственной промышленности, а на Запад. Десятилетиями из страны вывозились огромные ресурсы, которые могли бы обеспечить рост производительных сил, товаров народного потребления, укрепить собственную валюту. Это продолжается до сих пор. Олигархические элиты предпочитают хранить свои сбережения за границей. Там их яхты, дворцы и дети, а тут предприятия, созданные на базе советских монополий, работавших раньше в интересах Родины.
Продовольственная безопасность страны обеспечена на достаточном уровне. С учётом потенциала Беларуси и возвращённых территорий бывшей Украины, голод в России может быть только искусственным. В ближайшие годы натуральное продовольствие вместе с чистой водой станет столь же важным ресурсом, как нефть и газ. Запасы воды у России огромны. Глобальное изменение климата усилит продовольственный потенциал российских и белорусских территорий, который будет особенно востребован в условиях рационирования пищи и перехода на еду из насекомых в западных странах.
Энергетическая безопасность — на высочайшем уровне. Даже разведанных запасов нефти и газа хватит на несколько поколений. Уголь, минералы, органика и все металлы — в избытке, как и запасы урана для собственной атомной энергетики. Плюс неразработанные запасы сланцевого газа на новых российских территориях. Энергетические ресурсы России — главный «приз» в начавшейся мировой войне, который либо будет использоваться для защиты интересов и ценностей русского мира, либо достанется Китаю или США.
Демографическая безопасность, в отличие от стран Азии и Китая, не обеспечена. Коренное население вырождается и сокращается, как в Европе. «Пандемия» и военные действия на Украине — сильные удары по демографии. Сейчас это не так заметно за счёт иммиграции украинцев и граждан бывших советских республик. Однако без резкого усиления демографической политики Россия рискует повторить судьбу стран Европы, десятилетиями принимавших мигрантов иной веры, расы и традиций, которые теперь стали опасными для коренных европейцев.
