И он чувствительно ее шлепнул. К возбуждению привычно примешалась обида, но возразить нечего. Игрок она бестолковый, как он ни объясняй и ни тренируй. К тому же ведет неправильный образ жизни, ночами не спит, ничем полезным не занимается. Сидит у мужика на шее и не прислушивается к его требованиям. То есть не всегда прислушивается. Если не секс, конечно.
Женя помешивала кофе и смотрела, как Игорь достает биопосуду из мультишкафа. Манипуляторы там постарались, довели полуфабрикаты до нужной температуры, зажаренности и сервировки, – пахло вкусно и сразу разным. Из «Экопродуктов» Игорь заказывал всего три вида завтрака и чередовал их день ото дня. Не сложно угадать, что под крышкой окажутся овощи-гриль, яйцо пашот, зерновые сухарики и нежная замазка из крем-сыра и зелени. Ну вот точно!
– Советую все съесть. И через часок, как я уйду, выбраться в парк. Ты, если не в лаборатории, то дома. Хоть сегодня погуляй.
Заботится о ней идиотке. Женя кивнула, испытывая иррациональное чувство вины. Как так получилось, что она даже завтраками не занимается? Нет, полгода назад, когда только перебралась к Игорю, то готовила. Он хвалил ее фамильный пирог с потрошками, морковью и специями. А салат с курицей и апельсинами несколько раз просил повторить. А потом… Трудно вспомнить, как все до этого докатилось.
Стоит ей сунуться с инициативой, как он с сомнением почесывает подбородок, бросает: «может, не стоит», и она отступает. Сразу и беспрекословно. Да что отступает, уже и не решается что-то предлагать. Даже не уверена, что способна приготовить вкусное. Хотя сам Игорь время от времени готовит. Шикарно, надо признаться. Яблочно-коричный пирог, толстый от начинки, румяный из-за опалённого сахара сверху. Или острое, пряное жаркое из говядины. Пальчики проглотишь. Она с удовольствием все съедает и чувствует себя при этом домашним питомцем. Обихоженным, присмотренным, но бесполезным. Если не секс, конечно…
Женя стала терять контроль над разными, казалось бы, несущественными мелочами, когда Игорь устроил ее к Дернову. Лабораторной девочкой на побегушках. Грязным, конечно, способом. Пригрозил-таки ученому наблюдением за дурочкой Эллой. Но Жене было плевать, уж очень хотелось поучаствовать в настоящем волшебстве. И она ухнула туда с головой. В возможность видеть, как рождается чудо, даже что-то понимать в механизмах, пробовать самой. Все остальное как-то отступило, исчезло, стало малозначительным. Лаборатория и секс – все, что интересовало.
Игорь распоряжался её личной жизнью, Дернов – профессиональной. Оба слишком авторитарны и холодны. Дернов из принципа, а Игорь по характеру. Первое время это не беспокоило, ей порядком надоело пустое общение, глупое стрекотание сверстников. А потом незаметно привыкла, что о нее изредка вытирают ноги. Сначала не особо заметно, потом все чаще. Что-то в этом было… извращенное, возбуждающее. И вот – она соскальзывает в темноту, а зацепиться не за что.
– Жень, ты куда сунула мой вейп?
– Никуда.
Она с трудом вынырнула из размышлений над до сих пор полной тарелкой. Игорь пошуршал еще по прихожей, а потом вернулся. В брюках, идеально гладкой рубашке и с недопитым кофе в руках.
– Не может быть, – отчеканил он. – Вечером я положил его под зеркалом, чтобы захватить на выходе.
Женя пожала плечами. В правильном лейтенанте Климове наблюдался один заметный порок, он дымил отравами в разных видах: сигареты, трубки, вейпы, смоксеры.
– Я не брала, Игорь.
– Кто тогда брал? Здесь больше никого нет.
– Может, ты что-то перепутал. Не туда положил, или не вчера.
– С чего вдруг? Я хорошо помню. Из нас двоих путаешь и забываешь ты. Вся в научных поисках.
– Ты сам меня к ним подтолкнул. Сам уговорил и устроил.
– Я хотел, как лучше. Видел – тебе интересно. А теперь больше ничего и не надо. Но я же много и не требую. Складывай мои вещи на место, а лучше вообще их не трогай.
Последние слова он уже чеканил злым, не терпящим возражения голосом.
– Я и не трогаю!
– Трогаешь, перекладываешь, тащишь в рот, а то я не видел. И ни черта не желаешь помнить.
– Да не трогала я твой вейп.
– Если не я и не ты, то кто?!
Гнев в нем питал сам себя, разрастался. Движения резкие. Не глядя швырнул чашку в мойку, хлопнул дверцей под жалобный звон. Шарахнул кулаком по рычагу озонатора, тот тонко заскулил и послушно мигнул фиолетовым всполохом.
– Перестань, Игорь, – прошептала она.
– Перестану, когда ты перестанешь юлить! – рявкнул он. – Специально засунула куда-то или выбросила? Захотелось меня побесить?
На Женьку накатила горькая, невозможная обида. Ведь играет с ним на дурацком корте, жрет идиотский крем-чиз с травами, выполняет эти вечные указания: ешь, гуляй, одень то, сними это, будь в такое-то время там-то. Но он все равно недоволен.
– Да иди ты к черту, параноик!
И Женя кинула в его сторону почти пустой чашкой. Пусть посуда парами идет в расход.
Игорь коротко отмахнулся и в один прыжок оказался рядом. Буквально вынес ее из стула, прижал к холодному окну. Больно и страшно.
– Ты мне тут побросайся, попосылай меня, – яростно прорычал в лицо.
