– Кстати, а ты знаешь, что принцип живого материала, над которым работает Дернов, совершит революцию в автономном освоении космоса? Жду – не дождусь полного обнародования результатов. Набросал несколько чертежных идей на его основе. Живое оборудование. Способное вгрызться даже в недра Сатурна. Это же совершенно другой подход!
Женя подобрала ноги. Еще бы ей не знать этот принцип. Из века в век искусственный разум – это процессор. От простеньких домашних роботов до сложнейших андроидов. Центр отправляет команды неразумным конечностям. И манипуляторы работают, андроиды хмурятся, дроны ловят магнитное поле. Все, как у людей, мозги командуют пальцами. А у Дернова – никаких процессоров. Каждый сантиметр куска железа или пластика мыслит, меняется и ощущает. Высокоинтеллектуальная плоть. Виват!
И почему-то страшно….
С Марком они проболтали почти час, как истинные фанатики технических революций. Его фразы уже не казались такими едкими, лихорадочный блеск в глазах не пугал, а лицо узкоглазой куницы выглядело по-своему привлекательно. В какой-то момент Женя притащила гостя к скучающей на столе обувной коробке.
– О, чудно! Мы становимся подружками, принцесса. Обменяемся парочкой любимых брендов?
Довольно потирает руками и жмурится. Как до сих пор не ужарился в толстенном свитере?
– Я назвала ее Динь-динь. Как из сказки.
– Что? Коробку? – не понял Марк, и глаза убедительно округлились. – Мне говорили, что слишком много чая разжижает мозг, а я не верил. Ха!
– Сядь и молчи, – дернула она требовательно за жесткую холодную руку.
Здесь её царство, и чокнутому инженеру пора заткнуться. Тот сжал губы в кривую линию и кивнул – похоже дошло.
– Динь-динь, – обратилась она с точно выверенной интонацией, запуская отклик. – Откройся!
По обведенной звездами крышке прошла заметная рябь. Словно…, черт, сравнение в голову не приходило. Вода, разве что. Но это пластик. Не спеша, будто бы даже неуверенно дрогнул правый угол и стал изгибаться и приподниматься. Очень нерешительно, наверное, невесты в глубокой древности так поднимали фату.
– Боже ж ты мой, неужели это то, что я думаю, – сипло прокаркал Марк.
– Да, это оно. Рабочее название ЦКО. Цельный квантовый организм.
– Чёрт, – он протянул руку над стеклянным столиком. – Точно нет никаких даже тонюсеньких проводов, энергоемких пластин и прочей начинки?
– Точно. Думает всей пластиковой поверхностью.
Длинные узловатые пальцы слегка подрагивали. Динь-динь удерживала крышку почти вертикально и на самом краю емкости. Внутри открывалась бархатная глубина, делая живую вещь беззащитной и уязвимой.
– Непередаваемые ощущения.
Он отдернул руку, вгрызся зубами в большой палец и покосился на Женю:
– А что еще может это волшебная обувная шкатулка?
– Зависит от установок. Но достаточно много. Накапливать информацию, анализировать, посылать сигналы, как твой коммутатор… Может перемещаться, менять форму, ну… до определенной степени.
– Покажи.
– Динь-динь, иди на пол.
То же дрожание – образец что-то запаздывает с обработкой информации. Ну вот изогнула дно, отталкиваясь двумя углами от гладкого стекла. Так ползут гусеницы. Спрыгнула, перевернулась и встала крышкой вверх.
– Значит, может накапливать и передавать информацию?
– Конечно, может, как без этого.
Женя кивнула, хотя это свойство меньше всего ее увлекало. По нынешним временам всё что-то накапливало и куда-то передавало. Каждый свободный метр утыкан экранами и трансляторами голограмм. Гораздо прикольнее танцующая на полке глиняная игрушка. Или стиральная машинка, способная перейти в другой угол без помощи робота. Чтобы плоть жила, ей теперь не требуется углерод и водород.
– Но ведь способ передачи данных будет совсем другой?
– Он может быть разный. ЦКО способно постоянно его менять, встраивать куда угодно.
Марк облизал губы.
– Скажи-ка мне, леди принцесса, а ты все еще хочешь помочь страждущим душам правонарушителей?
Яркое солнце заставляло щуриться. Зря Женя не взяла темные очки. Небо такое синие, единственное облако, видимо, отстало от стаи и вот теперь висит на дальнем шпиле. Ополоумевшие от щебетания птицы и воздух, влажный, пьянящий, пробирающий свежестью. От всего этого весеннего буйства почему-то быстро устаешь. Но до павильона с цветочной выставкой Женя дошла раньше назначенного времени.
Лавочка чудная: руки из-под земли вырастают, а вверху смыкаются пальцы. Между ними и напротив друг друга расположены два удобных сидения, посередине столик. В кольце бронзовых рук уютно, так вот и сиди с ореховым кофе.
Она взяла стакан у подкатившего автомата, симпатичного, с выразительными кошачьими глазками и стальными лепестками упитанных щек. Провела по мигающему брюшку тыльной стороной ладони с наклеенной пленкой мультикоммутатора. Для Парка Горького цена напитка оказалась невысока.
