– Нет, – сделав очередной глоток, ответил он. – Нет, хотя мне кажется, что он предпочел бы именно это. Одна из бомб пробила несколько палуб от офицерского кубрика до центрального машинного отделения. После первого взрыва я потерял шестнадцать человек личного состава.
Фрэнсис живо представила себе эту страшную сцену. У нее в носу как будто стоял запах дыма и мазута, а в ушах – отчаянный крик попавших в огненную ловушку людей.
– Включая и вашего племянника…
– Нет… Нет, самое страшное было еще впереди. Я слишком поздно вывел их наружу. Вы понимаете? Меня накрыло взрывной волной, и я был точно в тумане. И не сразу понял, что взрыв произошел недалеко от погреба с боеприпасами. Огонь разрушил несколько внутренних трубопроводов, повредил румпель, рулевой механизм, адмиральский погреб и пробрался под транспортер для боеприпасов. Через пятнадцать минут после первого взрыва внутренняя часть корабля была наполовину уничтожена. – Капитан покачал головой. – Стоял такой грохот… такой грохот. Мне показалось, что небеса разверзлись и обрушились на нас. Конечно, надо было действовать более оперативно: задраить все люки, помешать распространению огня.
– Но тогда вы могли бы потерять еще больше людей.
– Пятьдесят восемь человек, в общем и целом. Мой племянник находился на посту управления. – Капитан Хайфилд замялся. – Мне было до него не добраться.
Фрэнсис сидела не шелохнувшись.
– Мне очень жаль, – сказала она.
– Они заставили меня сойти с корабля, – быстро проговорил он, словно застрявшим в горле словам не терпелось поскорее вырваться наружу. – Корабль тонул, а мои люди – те, кто еще держался на ногах, – уже спустили шлюпки, которые, если смотреть сверху, чем-то напоминали листья кувшинок в пруду, ведь море было до ужаса спокойным. Я стоял и смотрел, как в залитые кровью и мазутом шлюпки затаскивают раненых. Там было самое настоящее адское пекло. Те, кто оставался еще на борту, поливали себя из шлангов, чтобы хоть немного продержаться. И пока мы пытались среди бушующего пламени и обломков корабля добраться до раненых, проклятые япошки продолжали над нами кружиться. Они больше не стреляли, а просто парили, точно стервятники, в воздухе, наслаждаясь нашими страданиями. – Капитан Хайфилд снова сделал большой глоток. – Я все еще пытался отыскать его, но мне приказали покинуть корабль. – Он уронил голову на грудь. – К нам на помощь уже спешили два эсминца. В результате они прогнали японцев. Мне велели покинуть корабль. И члены моей команды сидели в шлюпках и смотрели, как я оставляю тонущий корабль, на котором, вероятно, еще остались уцелевшие люди. Возможно, даже Харт. – Он сделал паузу. – Никто из них не сказал мне ни слова. Они просто… смотрели.
Фрэнсис закрыла глаза. Ей уже не раз приходилось слышать подобные исповеди, и она хорошо знала, какие шрамы события такого масштаба оставляют в душе. И у нее не было для него слов утешения.
Они слышали, как по громкой связи дам пригласили представить свое рукоделие в комнате отдыха в передней части корабля. И Фрэнсис с удивлением заметила, что уже стемнело.
– Не самый удачный способ закончить карьеру, да? – дрогнувшим голосом произнес капитан.
– Капитан, – сказала она, – ответы на все есть только у тех, кому никогда не приходилось отвечать на подобные вопросы.
Тем временем на палубе зажглись огни, и сквозь иллюминатор в каюту капитана проникли лучи холодного неонового света. Они услышали обрывки разговора на палубе, а затем по громкой связи раздалась команда: “Приготовиться к приему мусорной баржи”.
Капитан Хайфилд задумчиво уставился в пол, пытаясь осмыслить ее слова. Затем снова приложился к бокалу и долго пил, не спуская с нее глаз.
– Сестра Маккензи, – поставив бокал на стол, произнес он. – Расскажите мне о вашем муже.
Найкол вот уже почти сорок пять минут стоял возле киноаппаратной. Но даже если бы ему и разрешили посмотреть кино, он вряд ли выбрал бы “Лучшие годы нашей жизни”, хотя в данном конкретном фильме для вернувшихся с войны солдат все кончается хорошо. Его внимание было приковано к дальнему концу коридора.
– Поверить не могу, – говорил в кубрике Валлиец Джонс. – Я слышал, что ее хотят высадить на берег. А потом капитан вдруг берет и заявляет, что все это просто чертово недоразумение. Но я-то знаю, что нет. Ты ведь видел ее там, да, Дакворт? Мы оба ее узнали. Ничего не понимаю, – добавил он, почесав под мышками.
– А я знаю почему, – включился в разговор еще один морпех. – Она сейчас выпивает вместе с капитаном.
– Что?
– В его каюте. Наш радист, когда относил ему долгосрочные сводки погоды, застукал ее там. Сидит этакая фря рядом с ним на диванчике и потягивает коньячок.
– Во дает, старый ловкач! – удивился Джонс.
– Она ведь далеко не так проста, как кажется.
– Хайфилд? Да ему даже за пятерку в борделе никто не даст!
– Для нас одни правила, а для них – совсем другие, здесь уж ничего не попишешь, – с горечью заметил Дакворт. – Можете себе хоть на секунду представить, чтобы нам разрешили привести шлюху в кубрик?
