В этот момент пустыня вокруг них начала меняться. Барханы исчезли, а на их месте появились горы. Затем горы превратились в леса. Леса — в океаны. И так далее, и так далее, до бесконечности.
Михаил чувствовал, как его сознание расширяется, охватывая все новые и новые горизонты. Он видел мир с другой точки зрения, понимал то, чего раньше не понимал. Он чувствовал себя сильным, уверенным и… живым.
Эрика все еще держал его за руку, а потом внезапно она исчезла. Михаил вновь оказался в пустыне. Его мучила жажда. Во рту пересохло. Горячий песок обжигал ноги, а солнце нещадно палило. А еще вокруг был жаркий и душный воздух. «Ничего себе, спецэффекты, — подумал Самсонов, — интересно, как это все имитируется? Неужели микрочип может такое вытворять с мозгом?».
Михаил не знал, что делать дальше. Он просто шагал вперед, все глубже и глубже утопая в зыбучих песках. Затем он просто упал, чувствуя, как куда-то проваливается. «Ну и садистка ты, Эрика», — зло подумал Михаил.
Самсонов потерял счет времени. Он долго лежал, затем пытался ползти, как-то выбрался из зыбучих песков. А потом его накрыла какая-то тень. В спину впились острые когти. Пустыня стала стремительно удаляться, и Михаил понял, что его несет гигантская птица.
Неожиданно последовала смена декораций. Михаил обнаружил себя среди какого-то мусора, крови, обглоданных костей, чьих-то оторванных конечностей. Прилагая титанические усилия, чтобы подавить рвотные позывы, он попытался выползти из этого жуткого места. Идти он не мог, так как был без ног.
И снова виртуальная реальность показала другие картинки: пещера, какие-то красные всполохи, смард и жар, запах серы. Михаил не успел понять, что происходит, как кто-то ткнул ему в бок чем-то острым. Это оказалось лохматое существо с рогами, которое в руках держало вилы. «Если оно причиняет мне боль, значит, это враг» — рассудил Самсонов, и стал судорожно искать, чем бы защититься. Но рогатый лохмач продолжал тыкать вилами в бок, и говорить:
— Чего стоишь, быстро в геенну! Пошел!
Обуреваемый гневом, Михаил схватился за вилы, попытавшись отобрать их, но враг оказался сильнее. Он вонзил острый трезубец прямо в живот и стал толкать Самсонова куда-то вглубь пещеры, откуда доносились стоны и крики.
Пол был скользким от крови и гноя. Вонь стояла невыносимая. По обе стороны тянулись камеры, в которых сидели измученные люди, с лицами, искаженными болью и отчаянием. Некоторые молили о пощаде, другие безучастно смотрели в пустоту. Рогатый лохмач продолжал тыкать вилами, подгоняя Михаила вперед, мимо этих страдающих душ.
Внезапно они вышли на огромную арену, освещенную адским пламенем. В центре арены стояла гигантская фигура, облаченная в черные доспехи. Ее лицо было скрыто под шлемом, но от нее исходила аура власти и жестокости.
— Добро пожаловать в ад, — раздался громовой голос. — Ты попал в мой мир, где нет места надежде и состраданию. Здесь правит только боль и страх.
Михаил попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он чувствовал, как с каждой секундой его тело слабеет.
— Не трать силы напрасно, — продолжал голос. — Здесь никто не услышит твоих мольб. Ты всего лишь еще одна жертва, обреченная на вечные муки. Ха-ха-ха!
— Нет! — твердо сказал Самсонов, посмотрев на чудовище гневным взглядом, — тебе не удастся сломить меня!
Его голос звучал скорее мысленно, чем на самом деле. Но неведомый монстр, казалось, слышит именно его мысли.
— Посмотрим! — усмехнулся великан.
В этот момент из темноты выскочили несколько демонов и набросились на Михаила. Они рвали его на части, терзали его плоть, высасывали его кровь. Он кричал от боли, судорожно пытался защититься, но его крики тонули в общем хоре страданий, а жалкие попытки вырваться были бесполезны.
И вдруг все стихло. Михаил лежал на арене, окровавленный и беспомощный. Он чувствовал, как умирает.
— Последний шанс, путник, — раздался голос. — Признай свое поражение. Признай, что ты слаб и ничтожен. Признай, что ты заслуживаешь этих мук.
Михаил собрал последние силы и твердо прошептал:
— Никогда…
В этот момент все вокруг померкло.
Михаил открыл глаза и увидел над собой потолок кабинета психолога. Эрика стояла рядом с ним, глядя на него с улыбкой.
— Как вы себя чувствуете, Михаил? — спросила она.
— Я… я чувствую себя хорошо, — ответил он, радуясь, что это была лишь созданная нейросетью иллюзия. — Лучше, чем когда-либо.
— Отлично, — сказала Эрика. — Значит, терапия сработала.
Михаил посмотрел на нее.
— Что именно произошло?
— Это секрет, — ответила Эрика, подмигнув ему. — Но я думаю, что вы сами все поймете. Просто доверьтесь себе. Могу лишь от себя добавить, что искусственный интеллект испытал ваш дух, вашу волю. Вашу психическую устойчивость, можно сказать. И вы с честью выдержали испытания. Вы боролись до конца. Вы делали все, что могли.
— Выдержал? — удивленно проговорил он, — да со мной чёрти-что там творили.
— Тем не менее, в самом конце испытания вы заставили себя не обращать внимания на боль и неудобства. А еще вы сопротивлялись до конца. Вы не сдались. Это хороший знак.
