Он-то явно не был новичком, но его код, что говориться, был написан «на коленке» и действительно походил на творение джуна.
Незанкомец наклонился к нему и тихо прошептал:
— Контекст. Эмерджентность без контекста — просто хаос. Вашим агентам нужно окружение, которое будет их стимулировать, направлять, наказывать и поощрять. Иначе они так и будут хаотично метаться по доске.
И, улыбнувшись загадочной улыбкой, старец направился к выходу, оставив Михаила в полном недоумении. «Контекст? — подумал он — Какой еще контекст нужен шахматным фигурам, кроме самой шахматной доски?» Тот человек словно указал на невидимую связь между миром шахмат и чем-то гораздо более масштабным.
Самсонов продолжал сидеть за компьютером. Он то штудировал книгу, то размышлял о странных словах незнакомца. Воображение уносила его в глубины Вселенной, туда, где тянулась полоска млечного пути и летали частицы таинственной темной материи.
Вдруг кто-то осторожно положил руку на плечо Михаила. Он вздрогнул и негромко вскрикнул.
— Это я! — смеясь, сказала Ульяна.
— Ох. Ты меня напугала…
Он огляделся. В библиотеке заметно прибавилось народа. На его крик обернулось несколько человек. Раздались сдержанные смешки.
— Ты знаешь, что ты пропустил регистрацию в турнире? — спросила Орлова.
— Черт!
— Да не переживай, пойдем лучше пообедаем. Я заказала роботу твой любимый стейк.
Она взяла его за руку и потащила в столовую.
— Надеюсь, то, чем ты занимался в библиотеке, увлекательнее турнира по шахматам? — спросила Ульяна.
— Возможно, — пожал плечами тот, — я изучал эмерджентное поведение в самоорганизующихся алгоритмах. Это действительно интересная тема. Надо будет поговорить с Леберманом, возможно, этот подход поможет разгадать тайну темной материи.
Командир собрал в кают-компании ключевых сотрудников, среди которых была Эрика, несколько инженеров, представители медицинского отсека, ученые, в том числе профессор Леберман, айтишники. Был приглашен даже Михаил. В общем, присутствовало довольно много человек, и в помещении было тесно.
— Ситуация с психологической обстановкой продолжает ухудшаться, — докладывала Эрика, демонстрируя на голоэкране круто поднимающийся вверх график, — это история прогнозного риска нервных срывов среди членов экипажа, — прокомментировала она, указывая на график, — как видите, он растет и растет довольно быстро. Многие жалуются на приступы бессонницы, кошмары, необъяснимую тревогу. При плановом медицинском осмотре все чаще и чаще выявляться случаи патологической нервной активности. Существуют две гипотезы, почему это происходит. Гипотеза первая: влияние микрокачки. Гипотеза вторая: воздействие на сознание темной материи. Но об этом, я думаю, лучше всего расскажет товарищ Леберман.
Она посмотрела на профессора. Тот, продираясь сквозь толпу к голоэкарну, сказал:
— Конечно, я расскажу об этой гипотезе.
График на экране сменился таблицей и множеством формул.
— Надо сказать, что гипотеза существования темной материи до сих пор не доказана, хотя она была выдвинута более шести веков назад. В настоящее время существует вот такая вот модель, — он ткнул указкой в формулы, — проверить все это можно, только используя черную дыру, пусть даже микроскопическую. Такую можно будет создать в будущем, когда построят сверхгигантский адронный коллайдер за орбитой Плутона. А пока мы можем довольствоваться только косвенными факторами, по причине невозможности провести прямой эксперимент. Неожиданно…
Он замолчал, обведя многозначительным взглядом всех присутствующих.
