Эта самая подрезка начала появляться ближе к середине старого сада. Трава же здесь была притоптана, и ноздрей Брэшена коснулся слабый запах дровяного дымка. А потом он заметил то, что тщательно прятали чаща леса и запущенный сад. Большой особняк с белеными стенами, господствовавший в уютной долине. И ряд домиков поменьше, расположенных по краю возделанной земли. Брэшен остановился на месте, и с ним, приглушенно обмениваясь удивленными замечаниями, остановились и его спутники. Можно было рассмотреть хлев, а значит, имелась и живность; действительно, на противоположном склоне в аккуратных загонах паслись козы и овцы.
Одна пара рук с таким хозяйством уж точно управиться не могла.
Здесь жили люди.
А значит, будет и столкновение.
Брэшен оглянулся на своих людей.
– Всем слушать мою команду и делать как я, – распорядился он строго. – Я намерен до последнего избегать рукоприкладства, если только это будет возможно. Корабль сказал, старуха, скорее всего, отправится с нами по своей охоте. Будем же надеяться, что так оно и случится!
Говоря так, он заметил молодую женщину с ребенком на руках. Она стрелой пронеслась к одному из домиков и крепко захлопнула за собой дверь, прячась внутри. Мгновением позже дверь вновь распахнулась. На пороге возник здоровенный мужик, огляделся, заметил пришельцев и юркнул внутрь – но только затем, чтобы выйти наружу с топором в мускулистой руке. Топор он держал так, что неправильно истолковать его намерения было мудрено. Один из стрелков Брэшена начал поднимать лук.
– Отставить, – тихо приказал молодой капитан.
Сам он широко развел безоружные руки, демонстрируя миролюбие. На мужчину с топором это не произвело особого впечатления. Более того, с ним рядом появилась и юная мать. Только не с ребеночком, а с большущим ножом.
Пришлось Брэшену принимать решение.
– Луков не поднимать, – велел он матросам. – Идти за мной. На расстоянии в двадцать шагов. И не сметь стрелять без моего прямого приказа! Все поняли?
– Так точно, кэп, – ответил за всех один из матросов.
Остальные вразнобой что-то забормотали. Особой уверенности Брэшен в их голосах не услышал. Видимо, у всех была еще свежа в памяти его недавняя попытка провести мирные переговоры.
Ладно! Брэшен держал руки на весу, подальше от сабли в ножнах.
– Я спускаюсь, – крикнул он людям у домика. – Я вас не трону! Мне нужно только поговорить с вами!
И он медленно двинулся вперед.
– Стой где стоишь! – заорала женщина. – Можно говорить и оттуда!
Брэшен сделал еще несколько шагов, желая посмотреть, что они станут делать. Мужчина пошел ему навстречу, держа топор наготове. Это был настоящий великан, а уж щеки – татуированные до самых ушей. Брэшену доводилось сталкиваться с такими в разных заварушках. Мастером боя его не назовешь, зато убить – ох и трудно! К тому же Брэшен со всей определенностью понимал, что попросту не пойдет на убийство. Не собирался он никого убивать – по той простой причине, что внутри домика заливался плачем младенец. Альтия ему бы этого не простила. Должен был быть иной путь достичь цели.
– Мне нужна женщина из рода Ладлаков! – крикнул он, ругательски ругая себя за то, что не вызнал у Совершенного имя матери Кеннита. – Вдова Счастливчика Люкто! Мне с ней перемолвиться надо. За этим я и приехал!
Мужчина помедлил. Оглянулся на женщину. Та вздернула подбородок:
– Здесь никого нет, кроме нас! Уходи – и лучше вообще забудь, что однажды здесь побывал!
Итак, она понимала, что сила была не на их стороне. И что люди Брэшена запросто могут окружить их в доме. Брэшен решил воспользоваться преимуществом.
– Я спускаюсь, – повторил он. – Я всего лишь хочу убедиться, что вы мне правду сказали. Если ее в самом деле здесь нет, мы уйдем. Нам ничья кровь не нужна. Мне только с госпожой Ладлак поговорить надо!
Мужчина опять оглянулся на женщину. Брэшен видел: теперь и у нее поубавилось уверенности. Оставалось надеяться, что он не ошибся. Брэшен двинулся дальше, по-прежнему держа руки на весу – и как можно дальше от сабли.
Чем ближе он подходил к тем двоим, тем больше сомневался, что они были единственными обитателями острова. По крайней мере еще к одному домику вела натоптанная тропинка, а над трубой подрагивал прозрачный дымок.
Брэшен успел заметить легкое движение женщины, и оно послужило ему предупреждением. В следующий миг с дерева спрыгнула гибкая босоногая девушка. Она была безоружна, зато ярости у нее хватило бы на десятерых.
– Работорговцы! Охотники за рабами! Грязные ублюдки! – верещала она, лупя кулачками и царапаясь.
Брэшен вскинул руки, прикрывая лицо.
– Хромоножка! Не надо, беги, спасайся! – отчаянно закричала жена татуированного здоровяка. И неуклюже побежала к месту сражения, размахивая ножом. Мужчина пустился за ней, на шаг приотстав.
– Да никакие мы не работорговцы! – крикнул Брэшен, но названная Хромоножкой ничего не слушала и не слышала.
