Корабль уродов полностью

— А ты — та малолетка, которую с пяти лет имеет этот извращенец Дриммор?

— Спокойнее, девушки!.. — попытался встрять Леон.

Вренна вспыхнула.

— Это бред! Что за нелепые сплетни!

Риэкка засмеялась.

— Да ладно, тебе нравилось! Ты же и замуж за него потом вышла — а насильно папочка Мморок тебя бы за этого придурка точно не выдал.

— Много ты понимаешь!

— Ну, ну, Вренна… — Леон осторожно взял ее за локоть, пытаясь успокоить. — Ну что вы так набросились друг на друга… Мы же… Мы же с тобой для того сюда и пришли — чтобы снимать и разговаривать…

— Что?! — Вренна вырвалась из его рук. — Разговаривать с ней?!

— Ну, милая…

Риэкка снова засмеялась, а Леон продолжал:

— Ну, Вренна… Почему бы не взять у нее интервью?

— О, мне есть что тебе рассказать, — расплылась в улыбке Риэкка.

— Что? — не поверила ушам Вренна. — То есть, кажется, ты и без меня тут прекрасно справишься, да? Может, мне пойти домой?

— Ну, Вренна…

Она схватила его за руку и потянула за собой, но он неуверенно сопротивлялся.

— Ах вот как?! — она отдернула ладонь, как ошпаренная. — Ну удачного тебе репортажа!

И не успел Леон опомниться, как она скрылась в толпе. Он рыпнулся было за ней, на поиски, но его перехватила и притянула к себе Риэкка:

— Так что ты говорил об интервью? Рассказать тебе про одного красавчика, который делал мне фотосет в бикини и без? — улыбнулась Риэкка, приближаясь к Леону. — Я потом скормила ему его же ногу под винным соусом.

Вренна вернулась к злосчастным дверям, к нерадивому охраннику, явно непонимающему, что он здесь делает, и остановилась в нерешительности. Внутри нее всё клокотало от раздражения и ревности, но уйти и бросить Лени здесь? Пожалуй, это несоразмерные вещи. Здравый смысл настойчиво подсказывал ей, что всё на этом балу не так просто, как кажется, и скоро гости снимут миролюбивые маски, и Морская Корона захлебнется кровью.

Как бы ни была она сейчас обижена на Леона, оставлять его тут одного нельзя.

Вренна тяжело вздохнула и обернулась к кишащему жизнью залу. Как его тут теперь найти?..

Она покосилась на охранника (он почему-то внимательно наблюдал за ней), отошла на несколько метров, прислонилась плечом к стене и набрала номер Леона. Телефон не прозванивался. Взглянула на экран — нет сети. Фыркнула: прямо как в Кривом Гвозде. Надо подняться на пару этажей.

Вернулась к дверям, чтобы выйти из зала, и охранник решительно преградил ей путь.

— Туда нельзя.

Вренна поморщилась от резкого запаха дезодоранта, идущего от выросшей на пути фигуры, и отступила на шаг, в недоумении глядя вверх на лицо двухметрового вышибалы.

— В смысле? Я пришла оттуда. У вас что, инструкция никого не выпускать?

Охранник молчал, твердо стоя посередине дверного проема.

Она внимательно изучила его с головы до ног, решая, может ли он быть ее родственником — и пришла к выводу, что нет, никак. Про такого великана обязательно ходили бы сплетни (мол, с кем это блудила его мамаша?)

— Прости, — аккуратно подступилась к нему Вренна — и поймала себя на мысли, что не может здесь обращаться на «вы» к простолюдинам, как бы внушительно они ни выглядели. — А ты… почему здесь? В смысле, на балу. Разве это не опасно?

Охранник скрестил руки на груди, пытаясь не вступать в диалог.

— Ну, окей, тебе заплатили — или обещали — кучу денег, но… как же все пословицы о сыре в мышеловке? Разве не разумней было бы держаться отсюда подальше?

— Сама-то ты чего сюда пришла? — с досадой буркнул он, и Вренна с удивлением осознала: он не понимает, кто я. Месяц назад она боялась выйти на улицу, а теперь на балу Вентеделей Вентеделя в ней не признают. Это магия зеленых волос (которые, впрочем, уже почти потеряли искусственный цвет) или интерес населения к ней настолько угас за этот месяц? Или просто здесь всех судят по одежке, а ее джинсы и куртка явно не походят на изысканные платья родственниц…

— Я — так… Можно я задам несколько вопросов? — она мило улыбнулась, изо всех сил стараясь повторять поведение Леона, когда он хотел выведать информацию.

Охранник не расплылся в ответной улыбке, но и не прогонял ее.

— М… Ты давно здесь? В Замке? — начала она.

— А что?

— Ну я… я просто подумала, ты не против ответить на несколько вопросов?

— Ты журналистка что ли?

Ее кольнуло при этом слове, и она непроизвольно снова взглянула на телефон, но он по-прежнему не ловил сеть. Попроситься «только позвонить»? Ага, конечно.

— Я просто пытаюсь разобраться… — вздохнула она. — Так ты скажешь, или это тайна?

— Да нет… полторы недели я тут.

В его строгом и сухом взгляде начали появляться искорки интереса.

— А кораблисты — они всё это время были в клетках?

— Да.

— И всё время — такие тихие?

— Ну да.

— Странно.

Он подозрительно прищурился:

— Кто ты?

Ну наконец, в нём зародились сомнения. Правильно, для обычного человека поведение кораблистов не дифференцируется как «странное» и «не странное»…

— Я Вренна, — она холодно взглянула ему в глаза, и он вздрогнул. Она кивнула на коридор: — Можно?

И, не дожидаясь ответа, устремилась вперед, но двухметровая фигура не сдвинулась с места.

— По… по инструкции мне никого нельзя выпускать… — пробормотал он где-то над головой.