Корабль уродов полностью

Не в силах ни скрыться от происходящего — шумного, грязного, горького — ни повлиять на него, Вренна в конце концов до того зашлась в истерическом рыдании, что не заметила окликов и мягких прикосновений. Только настойчивое теребление за плечи вернуло ее к настоящему, и она позволила Леону поднять себя с мокрого пола. Отведя ее немного в сторону, он просто обнял ее — и она продолжила бестолково реветь — но теперь уже в его сочувственных объятьях.

С некоторым усилием он на время отпустил все мысли — о сногсшибательном материале, о смертельной опасности, о ревности, травящей кровь, об ужасе всего произошедшего, о чувстве вины: как мог он делать репортаж из ее жизни и боли?! — он просто забылся на несколько минут и отдался физике. Правильной тяжести свисавшей с плеча камеры, вибрации тонкого стана у груди и под ладонями, мягкости волос — и тому, как от них отражается его горячее дыхание.

И возврат к реальности оказался для него не менее жестким рывком, чем для нее.

— Кхе! Простите!

Это был сухой и раздраженный мужской голос под самым ухом. Леон изумленно оглянулся. Вренна, оказавшись менее прикрытой его телом, сжалась и задрожала сильнее.

Невысокий мужчинка, тонкий, бледный, длинноносый, остро смотрел на нее, не обращая больше ни толики внимания на Леона.

— Вренна, — настойчиво позвал он ее, — Вренна! — она наконец оторвала лицо от куртки Леона и мучительно подняла пустой взгляд на этого персонажа. — Ты меня слышишь? Да что это такое — я спешу вообще-то! Ты не представляешь, как мало у нас времени!

И не успел Леон опомниться и как-то помешать происходящему, как незнакомец размахнулся и с приличным шлепком влепил Вренне оплеуху. Леон потерял дар речи на секунду — но это удивление не шло ни в какое сравнение с шоком, гневом и замешательством, проступившими на мгновенно прояснившемся лице Вренны.

Будто ожив, она резко высвободилась из объятий Леона, шагнула к обидчику и не стесняясь в выражениях разразилась неслыханной бранной тирадой. Тот опешил, даже чуть отшатнулся, но быстро обрел самообладание, вздернул подбородок и довольно усмехнулся:

— Добрый день, принцесса.

— Да ни черта не добрый!

— Он станет еще паршивей, если ты не дашь мне сказать.

— Ну?

— Мы тут всё взрываем! Как хотел вон он, — и он ткнул пальцем в направлении уже менее терзающегося Джека.

Вренна проследила его жест, промолчала, а взгляд ее вернулся в глаза Игорю полным мрачной сосредоточенности.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы убраться отсюда — и увести всех, кого считаешь нужным.

— Не взорвете ж пока ты тут.

— Знаешь, всё может быть! Зимин и Хоньев постараются задержать подрывников, но надолго не получится. Выбирайся отсюда, ясно? Здесь скоро камня на камне не будет.

Она кивнула, сдержав клюнувший в живот страх, и Игорь, кивнув в ответ наподобие поклона, убежал, расталкивая пугающихся людей.

Расширившиеся серые глаза поднялись на Леона и несколько секунд панически пульсировали. Потом она сморгнула и собралась с духом.

— Возьми его, пожалуйста, и вытащи отсюда, — тихо и твердо приказала она, обернувшись к истерзанному Джеку. — А мне нужно сказать им…

Леон взглянул на порученное ему тело, и его передернуло. Он хотел было запротестовать, но посмотрел на сосредоточенную, удивительно повзрослевшую Вренну — и проглотил свои возражения.

— Разве ты успеешь убедить их? — настороженно спросил он.

Вренна молчала, словно не слыша его.

— Так, — его вдруг сдавило страхом. — Ты же собираешься уходить отсюда независимо от них, так? Пообещай мне, что через десять минут пойдешь…

— Лени! — рявкнула она, свирепо сверкнув глазами. — Возьми его, и выбирайтесь отсюда — оба — прямо сейчас! Что тут неясного?!

Воля Леона пошатнулась, и он кивнул. Несколько бессвязных скользких мыслей мелькнули одновременно в сознании: так ли чувствуют себя кораблисты, когда она им приказывает? Неужели я действительно брошу ее здесь одну? Она так дорожит этим… Джеком? Я ведь могу и не успеть спастись с мертвым грузом — а ей важно, лишь бы вытащили этого ублюдка.

Но он прогнал все эти соображения, как помехи с экрана, быстро подошел к телу, ухватил за подмышки, приподнял и, стараясь не обращать внимания на стекающие по рукам жидкости, потащил к выходу.

Вренна тем временем сосредоточенно вглядывалась в толпу. Люди вокруг казались одновременно взбудораженными и притихшими — они ожидали ответа на главный вопрос: удалось ли Джеку восстановить Договор. Те из них, кто наблюдал странную сцену между Вренной и Игорем и видел, как Леон утягивал Джека — выглядели напуганными и враждебными, но их было немного. Обращаться к ним не имело смысла, решила Вренна. Они не захотят ей верить.