И вот десятого дня месяца апреля мы вышли из гавани тремя кораблями и проплыли вместе сто пятьдесят лиг; по дороге два корабля набрали много воды, и однажды ночью мы лишились своего охранения, потому что, как выяснилось потом, шкиперы и лоцманы тех кораблей побоялись идти дальше и снова вернулись в порт, откуда мы вышли, не сообщив нам, а мы ничего не знали об этом. Мы продолжали свой путь и четвертого дня месяца мая прибыли в порт Гавану, что на острове Куба, где до второго дня месяца июня ждали других кораблей, которые, как мы надеялись, должны были подойти[121], а потом вышли оттуда в большом страхе, ибо боялись встретиться с французами захватившими за несколько дней перед этим три наших корабля. Когда мы шли около Бермуды, нас застала буря; по словам людей, плавающих на Бермуду, буря обычно захватывает всех, кто там проходит; всю ночь мы были на краю гибели, но смилостивился господь наш бог и с наступлением утра унял бурю, и мы продолжили наш путь.
За двадцать девять дней мы прошли тысячу сто лиг, таково, говорят, расстояние от Гаваны до Азор; там мы пробыли день, проведя его на острове Куэрво, а на следующий день снова вышли в море и в полдень наткнулись на французский корабль. Француз, который вел с собой захваченную у португальцев каравеллу, начал нас преследовать и устроил настоящую охоту за нами; в этот день мы видели девять других парусов, но они были так далеко, что мы не могли узнать, были ли то португальские или французские корабли; к вечеру француз был от нас уже на расстоянии выстрела из ломбарды[122], а когда стемнело, мы изменили курс и пытались ускользнуть от него, но так как он шел совсем близко к нам, то заметил это и перерезал нам путь; и так мы повторяли маневр три или четыре раза, и он легко мог бы нас взять, если бы захотел, но предпочел отложить до утра. Однако смилостивился бог, и когда рассвело, и мы оказались совсем рядом с французом, к нам уже спешили те корабли, которые, как я говорил, мы видели накануне; и мы узнали в них корабли португальской армады; и возблагодарил я нашего господа за то, что он, избавив меня от стольких тягот на земле, спас и от опасности на море. А француз, узнав португальскую армаду, отвязал каравеллу; эта каравелла была нагружена неграми, он же водил ее привязанной за собой для того, чтобы мы подумали, что это португальцы, и стали бы ждать их; а когда он ее бросил, то сказал лоцману и шкиперу этой каравеллы, что мы французы из его охранения; и сказав это, поставил шестьдесят весел на своем корабле и так быстро начал уходить от нас на парусе и веслах, что даже трудно поверить. Каравелла же, которую он отвязал, подошла к португальскому галеону, и они сказали капитану галеона, что наш корабль, как и другой тоже, французский; а так как в это время наш корабль приближался к галеону и вся армада видела это, то все они окончательно уверились, что мы французы, приготовились к бою и двинулись нам навстречу. Но когда до них было уже недалеко, мы им салютовали, и они поняли, что мы их друзья. Поддавшись на обман, португальцы позволили ускользнуть тому корсару; и вот, когда все выяснилось, четыре каравеллы отправились вслед за французом. К нам подошел галеон, и после того как мы приветствовали их, капитан галеона, Дьего де Сильвейра, спросил нас, откуда мы идем и какие везем товары; шкипер ответил, что мы идем из Новой Испании и везем серебро и золото; и капитан спросил сколько, шкипер же ответил, что около трехсот тысяч кастельянос[123]. Капитан сказал по-португальски: «Ей-же-ей, вы возвращаетесь богачами, но корабль у вас плохой и артиллерия никуда не годится, и этот негодяй, этот сукин сын предатель-француз потерял жирный кусок, бог мне свидетель! Но раз уж вы от него ускользнули, теперь держитесь за мной и не отставайте, и я с божьей помощью доведу вас до Кастилии»[124]. Спустя немного времени вернулись каравеллы, преследовавшие француза, ибо им показалось, что француз идет слишком быстро, они же не хотели отрываться от армады, сопровождавшей три корабля, нагруженных бакалеей.
И вот мы прибыли на остров Терсейра[125], где остановились на пятнадцать дней на отдых; там мы набирались сил и поджидали еще один корабль с грузом из Индий, который должен был присоединиться к этим трем кораблям и идти дальше под охранением вместе с ними; через пятнадцать дней мы вышли оттуда с армадой и прибыли в порт Лиссабон 9 августа 1537 года, накануне дня Святого Лаврентия. И поскольку, как я указывал выше, все, что написано в этом отчете, правда, то и подписываюсь своим именем: КАБЕСА ДЕ ВАКА. Отчет, откуда извлечено это, подписан его именем и скреплен гербом его оружия.
