Такая тактика принесла японцам успех, но он достался им не дешево. Хотя русские тяжелые бронебойные снаряды пробивали насквозь незабронированные борта японских кораблей и улетали, не разрываясь, при попадании в броню они производили огромные разрушения, заставившие многие японские корабли выйти из боя. Что же касается японских фугасных снарядов, то они, буквально сметя с русских кораблей все небронированные надстройки, так и не смогли пробить их броню. Выдержав напряженный пятичасовой артиллерийский бой и получив до полутораста попаданий вражеских снарядов, броненосцы типа «Бородино» потеряли остойчивость в результате того, что были перегружены углем и вода заливалась в пробоины легкого небронированного борта. На дно они шли с непробитым главным броневым поясом.
«Если бы японцы применили бронебойные снаряды, — писал В. П. Костенко, — то три корабля типа «Бородино» были потоплены гораздо раньше и не требовалось бы такого количества попадания, какое они выдержали».
Таким образом, Цусимский бой, с одной стороны, показал, как важно защищать от фугасных снарядов надводный борт и надстройки, закрывая их хотя бы тонкой броней. С другой стороны, стало ясно, что лучшей защитой корабля должна служить собственная дальнобойная бронебойная артиллерия, заставляющая противника держаться от него подальше, на предельно допустимой дистанции боя. Развитие такой артиллерии и составило содержание следующего пятнадцатилетия в истории линейного корабля.
3 октября 1906 года произошло событие, разом перечеркнувшее боевую ценность всех прежних эскадренных броненосцев: в этот день вступил в строй британского флота линейный корабль «Дредноут», инициатором создания которого был первый морской лорд адмирал Фишер...
Еще в 1899 году, командуя средиземноморской эскадрой, он убедился, что из корабельных орудий можно вести прицельный огонь не только на дистанциях 2,3–2,8 километра, но и на 5,5–7,5 километра. Правда, это удавалось лишь тогда, когда стрельба корректировалась по всплескам от снарядов. Если же огонь велся одновременно из орудий нескольких калибров, то такая корректировка становилась невозможной. Поэтому Фишер пришел к выводу: от средней артиллерии на кораблях следует отказаться вообще и устанавливать на них как можно больше орудий самого крупного калибра. К 1905 году разговоры о таких кораблях уже велись в военно-морских кругах многих стран, и это хорошо объясняет рекордную быстроту, с которой сооружался «Дредноут».
Заложенный 2 октября 1905 года, он ровно через год и один день вышел на мерную милю, а еще через три месяца вышел в свой первый поход. Из десяти 305-мм пушек в нос и в корму могли стрелять шесть орудий, а по каждому борту — восемь. Вся ватерлиния была защищена броней толщиной 279 мм. Но больше всего специалистов поразили не пушки и броня «Дредноута», а его необычайно высокая по тем временам скорость — 21 узел, почти на 20% выше, чем у тогдашних типовых эскадренных броненосцев. Для достижения такого прироста скорости требовалось увеличить мощность машин с 18 000 л.с. до 23 тысяч. Выжать такую мощность из поршневых паровых машин, достигших к концу XIX века своего максимального совершенства, было практически невозможно, и англичане решились на смелый шаг: «Дредноут» стал первым линейным кораблем, на котором установили принципиально новый двигатель — паровую турбину.
В 1897 году английский изобретатель Ч. Парсонс впервые установил паровую турбину своей конструкции на небольшом судне «Турбиния», которое показало феноменальную скорость — 34 узла. Затем новый двигатель опробовали на эсминцах, а потом на легком английском крейсере «Аметист». И к 1903–1904 годам британская промышленность была готова дать флоту компактный, легкий и мощный двигатель. В конечном итоге именно подготовленность промышленности позволила англичанам опередить другие нации в создании линкора нового типа.
Не успели отчаянно торопившиеся англичане достроить «Дредноут», как в Германии в июле 1906 года был заложен «Нассау» — головной корабль первой серии германских дредноутов. Первые сведения о нем вызвали в Англии вздох облегчения: немецкие линкоры выглядели не очень-то внушительно по сравнению с английскими. Хотя на «Нассау» было двенадцать орудий против десяти на «Дредноуте», они были размещены так неудачно, что в бортовом залпе могли участвовать только восемь, как и на «Дредноуте». А если учесть, что калибр германских орудий был 280 мм по сравнению с английским 305-мм, то сравнение складывалось явно не в пользу немцев.
