Генерал Пиврон густо покраснел, но промолчал, потому что чувствовал себя виноватым.
Шабо покосился на Лажуаля.
В ту же минуту что-то пискнуло, и между пуговиц мундира Пиврона показалась кошачья головка. Генерал осторожно щелкнул ее пальцем, и она скрылась.
– Я привел сюда нового гражданина, – шутливо объяснил он.
– Вы верны себе, – хмуро отвечал Дюбуа.
– Вы находите столь безобидное существо вредным для общественного порядка? – спросил Пиврон, перестав улыбаться.
– Я нахожу, что вы занимаетесь не тем, чем нужно! – отрезал Дюбуа.
Пиврон растерянно погладил котенка. Он любил детей, цветы и маленьких животных.
Обратив к главному комиссару худое и скуластое лицо с глубоко запавшими глазами, Шабо доложил о том, что батареи на Видо установлены и укреплены хорошо, но засеки и боны еще не готовы.
– Почему они не готовы, генерал Пиврон? – ледяным тоном осведомился Дюбуа.
«Потому что у меня не хватает людей», – хотел ответить Пиврон.
– Генерал выполняет свой долг не хуже других, – опередив Пиврона, сухо заявил Шабо.
– Надо, чтобы он выполнял его лучше других, – парировал Дюбуа.
Он напал на Пиврона. Все, что ни делал генерал Пиврон, по мнению главного комиссара, никуда не годилось. Ответственный за оборону островов, Пиврон не проявил никакой изобретательности, когда угроза Корфу со стороны русских стала очевидной. Зато капитан Лажуаль проявил похвальную инициативу. Это он собрал разбросанные по албанскому берегу французские гарнизоны, захватил несколько судов с хлебом, привел их на Корфу и тут же предложил отнять остров Видо у дворян Пиери, чтобы укрепить его батареями. Вторая вина генерала Пиврона состояла в том, что он недостаточно быстро построил батареи на Видо.
Улучив момент, Лажуаль вставил ядовитую реплику о чрезмерной чувствительности генерала Пиврона, который ждал, пока остров Видо покинут не только двуногие, но и четвероногие жители.
Шабо не мог остановить Дюбуа, но с Лажуалем решил не стесняться. Повернув к нему седеющую голову, он прервал его:
– Гражданин Лажуаль, мы собрались здесь не для того, чтобы слушать ваши остроты.
– А для чего, генерал? – с обычной холодной дерзостью, мгновенно бледнея, спросил Лажуаль.
Шабо усмехнулся:
– Я сообщу вам, когда найду нужным, капитан Лажуаль.
Дюбуа спохватился, поняв, что Лажуаль зашел слишком далеко, и перевел разговор на другое:
– Чем кончились переговоры ваши с жителями Мундукио и Горицы, Лажуаль?
– Жители обоих предместий ответили, генерал, что они простые рыбаки, ходят в море ловить рыбу, совсем не знают корабельной службы, а потому и не могут поступить в состав экипажа нашего корабля «Леандр».
Губы капитана слегка вздрагивали. Он не смотрел на Шабо.
– Ждут русских, понятно, – сказал Дюбуа. – Продолжайте, капитан.
– Я потребовал тогда у них лодки и оружие. Они стали уверять, что оружие им нужно для защиты от морских разбойников, что если я возьму лодки, то все жители погибнут голодной смертью.
– Скорее всего они начитались прокламаций адмирала Ушакова, что и придало им храбрости, – заметил Дюбуа. – Но пока явится адмирал Ушаков, им придется иметь дело с нами. Шабо, возьмите солдат и конфискуйте продовольствие в Мандукио и Горице.
Где-то в самой глубине памяти мелькнули перед генералом Шабо шумные улицы Парижа, полные народа, того народа, что был тогда властелином Франции и призывал к свободе другие народы. Но подобные воспоминания вызывали тревогу, и Шабо тотчас подавил их. А подавив, ответил:
– Я исполню приказ ваш завтра.
– Мы не можем иметь изменников так близко от крепости и города, – проговорил Дюбуа.
Шабо пожал плечами.
– Их следовало бы выселить отсюда, – посоветовал Пиврон.
Лажуаль, прищурив глаза, высокомерно взглянул на генерала.
– На войне нет середины, на войне есть только друзья и враги. Всякий нейтралитет – вздор. Если жители Мандукио и Горицы не хотят помогать нам, значит, они помогают врагу. А врагов не щадят, генерал Пиврон. Оба предместья должны быть уничтожены, а лодки сожжены.
Дюбуа продолжал жевать табак. Челюсти его двигались с методическим упорством.
– Предместья уничтожите вы, Лажуаль, с вашим «Женере», – приказал он и, подумав, прибавил: – Меня беспокоит Гуино с доками и адмиралтейством. Такого дара мы не можем преподнести адмиралу Ушакову. Возьмите на себя и Гуино. Завтра с ним должно быть покончено.
Когда судьба предместий Корфу была решена, Шабо доложил, как происходила и что дала порученная ему операция по изъятию оружия у жителей города. Жители большей частью разбежались, в городе осталось около трех тысяч человек. Это были чиновники, служившие во французских учреждениях, мастеровые, которым было некуда бежать, и священники при храмах.
Дюбуа засмеялся:
– Смотрите, смотрите за ними, Шабо, особенно за попами!
– Будьте покойны, меня никогда еще не проводили люди в рясах, – отвечал Шабо, с юных лет ненавидевший попов и монахов.
Генерал Пиврон поглаживал уснувшего котенка. Он радовался, что ему, боевому генералу, поручено строить батареи, а не ходить по обывательским домам и жечь лачуги нищих рыбаков.
