Едва Гамильтон подал свой совет, как Нельсон тотчас же послал за Келимом-эфенди. Адмирал не умел переживать один ни радостей, ни огорчений. Свою любовь к леди Гамильтон он поверял главнокомандующему английским флотом графу Сент-Винценту, первому лорду адмиралтейства, губернатору Монто и даже собственной жене. О своей тревоге за Ионические острова он говорил всем, кто попадался ему под руку.
– Мне непонятно, почему русско-турецкая эскадра отправилась к Ионическим островам, – сказал он, как только похожий на дервиша турок вошел в каюту и склонился в глубоком поклоне. – Я всегда думал, что она пойдет к Египту.
– Милорд, – ответил Келим-эфенди по-английски, – в Бебеке по прибытии русского адмирала была конференция, на которой присутствовал почтенный Спенсер Смит. Там и принято решение идти к островам.
– Да, но почему оно принято? – вскипел Нельсон.
– Я принадлежу к малым людям, милорд, а потому не могу объяснить.
– Оно и не имеет никаких объяснений, кроме козней тех, кто хочет нанести удар империи оттоманов! – с досадой на Спенсера Смита проговорил Нельсон. – Поймите, сударь, что адмирал Ушаков злоупотребил доверием вашего государя и великого визиря. Он хочет захватить острова для России! То, что он везде поднимает русский и турецкий флаги, лишь маневр, желание отвести глаза всему миру. Для той же цели он распускает слух, что острова будут нейтральными. Дикий вздор! Я не знаю, как можно верить ему. Я боюсь, что великий визирь, благородный характер которого всем известен, не подозревает тайной игры, направленной против важнейших интересов Турции.
– О, неужели русские так коварны? – протянул Келим-эфенди, как бы подтверждая, что простодушие великого визиря не чуждо и ему.
– Поймите же, сударь! – с жаром втолковывал ему Нельсон. – Ведь главная цель войны для оттоманов – Египет, где французская армия, несмотря ни на что, идет вперед. Французы захватывают богатейшее владение его величества султана, а русские отвлекают турецкий флот от его главной задачи! Так не поступают союзники. Я сам вернулся бы к Александрии, но я блокирую Тулон и Мальту, я защищаю итальянский берег. Я не могу быть везде!
– Его светлость великий визирь думает то же самое, – быстро сказал Келим-эфенди.
Нельсон, сутулясь, прошелся по комнате и снова остановился перед турком.
– Союз России и Турции – вздор! – объявил он. – Надо смотреть в будущее.
– Его светлость великий визирь говорил мне то же самое, – отозвался Келим-эфенди.
– Россия всегда была врагом Турции. Русские государи мечтают изгнать оттоманов из Европы. Вы ведь знаете, что императрица Екатерина избрала Константинополь столицей Греческой империи, когда таковая будет создана русскими штыками. Император Павел говорит о своем миролюбии, а на самом деле он продолжает политику своей матери. Не верьте его обещаниям. Если русские укрепятся в Корфу, Турция получит хорошую занозу в бок!
Келим-эфенди сложил на груди руки:
– Да хранит аллах нашу страну!
– Турция, – продолжал Нельсон, поправляя сползавшую с глаза повязку, – имеет одного искреннего друга – Великобританию. Мы хотим, чтобы империя оттоманов продолжала жить, и готовы помочь ей всем, что в нашей власти. Мы уже пролили свою кровь за интересы его величества султана у берегов Египта.
При этих словах Келим-эфенди быстро встал и поклонился, показав свой затылок.
– Мой государь никогда не забудет того, что сделано вами для нас, милорд.
Как человек очень деликатный и вежливый, Келим-эфенди умолчал о том, что, проливая кровь у берегов Египта, англичане прежде всего защищали свои пути в Индию. Он, впрочем, не осуждал адмирала Нельсона за такую забывчивость. В столь сложной международной обстановке очень легко было принять чужие интересы за свои и свои за чужие.
– Я уже говорил вам, что неаполитанское правительство начинает борьбу с французами, – напомнил Нельсон. – У нас здесь пятьдесят тысяч отборного войска. Моя эскадра будет помогать сухопутной армии везде, где только потребуется. Нами приглашен знаменитый австрийский генерал Макк, разбивший французов у Мастриха. Король и королева полны решимости и воодушевления. Адмирал Ушаков обязан помочь нам в нашей борьбе с якобинской сволочью, которая угрожает всему миру! Его величество король неаполитанский посылает адмиралу Ушакову призыв идти к Анконе. Адмирал Ушаков не посмеет отказать государю, столь любимому императором Павлом. Турецкий флот тогда мог бы один блокировать Корфу.
Келим-эфенди углубился в размышления, затем тихо спросил:
– А если русский адмирал пренебрежет просьбой короля?
– Он не посмеет!
Однако в тоне, каким были произнесены эти слова, проскользнула нотка неуверенности…
– В Стамбуле никто не верит, что адмирал Ушаков возьмет Корфу, – утешающе сообщил Келим-эфенди. – Для того чтобы взять штурмом такую крепость, надо не менее десяти тысяч солдат. У адмирала Ушакова нет их.
– И очень хорошо, что нет! – с жаром подхватил Нельсон. – Запомните, сударь: Ионические острова должны принадлежать Турции. Передайте мое мнение великому визирю…
