Из широких окон лилось предзакатное солнце. Помещение казалось даже слишком богато убранным для походного лагеря: на полу изысканный нармсский ковер, украшенные шпалерами стены; под прямым углом к письменному столу располагался шкафчик, инкрустированный перламутром, и две резные скамьи, отделанные черным деревом. Густо пахло пергаментом книг и свитков, а также разогретым воском. Вся обстановка комнаты говорила о том, что ее хозяин — человек богатый и наделенный властью. На скамеечке возле очага примостилась бархатная шапочка пажа. Письменный стол, заваленный свитками, освещали два массивных канделябра. За столом сидел мальчишка-паж. Над ним склонился Лизаэр, светлые волосы которого почти касались головы пажа.
— Увы, у нас до сих пор нет писца, и это нас никак не оправдывает, — говорил мальчику принц. — Но суть не в этом. Любой паж должен уметь складывать и запечатывать послания. Умение далеко не лишнее, поверь мне. Сегодня ты паж, а через какой-нибудь десяток лет тебе придется повелевать людьми.
В ответ мальчишка что-то робко пролепетал.
— Работа трудна и скучна лишь до тех пор, пока не научишься ее делать.
Рука совершенных очертаний, словно высеченная искусным скульптором, протянулась туда, где стояли чернильница и серебряный стаканчик с перьями. Лизаэр взял из открытой коробки геральдическую ленточку с цветами Тайсанского королевства и продолжил свои терпеливые наставления.
— Приложи сюда… теперь сюда,- говорил принц, и улыбка на его губах была способна разорвать сердце. — А теперь сделай узел… В прошлый раз у тебя не получилось, потому что ты действовал одной рукой. Возьмись обеими и постарайся не смазать королевскую звезду.
Лизаэр подал мальчишке тяжелую медную печать со звездой и королевским гербом Тайсана. Талиту поразило, с каким усердием паж принялся заново выполнять нелегкое для него задание. В это время Лизаэр выпрямил плечи и поднял голову. Талита невольно зажала ладонью рот.
Солнечный свет золотил его волосы. Канделябры освещали суровое, почти аскетичное лицо. Талита забыла, насколько он красив; память не могла удержать черты его лица. Потом она увидела знакомые синие глаза и едва не зашаталась. Лизаэр встретился с нею взглядом, и Талита замерла, перестав дышать.
Вопреки ее ожиданиям, наследный принц Тайсана был одет вовсе не так, как Диган. Его одежду украшали золотые пуговицы и цепь из жемчужин и мелких сапфиров. На нем был бледно-голубой бархатный камзол, надетый поверх рубашки из тонкого шелка. Лизаэр везде оставался принцем. Повелителем. Властителем человеческих душ.
Вся суровость его лица мгновенно растаяла в ослепительной улыбке.
— Талита!
Лизаэр буквально перемахнул через стол, едва не загасив свечи. Раньше, чем хотелось бы Талите, он оказался рядом и сжал ее в объятиях. Потом сильные руки, скрытые под изящной одеждой, подняли женщину в воздух, закружили и осторожно опустили на пол. Пламя, бушевавшее у Лизаэра внутри, охватило и ее. Она почувствовала, как у него тоже заколотилось сердце. Пальцы принца утонули во влажном горностаевом воротнике ее плаща, а губы прикоснулись ко лбу невесты.
— Любимая моя, знала бы ты, как я хотел тебя видеть. Вчера я отправил гонца с письмом к тебе. Я назначил день нашей свадьбы.
Весь гнев Талиты зашатался и рухнул, словно хлипкая стена.
— Что? — только и могла прошептать она.
— Мы поженимся, когда расцветут сады.
Лизаэр зачаровал ее своим взглядом. Талита стояла с раскрытым от удивления ртом. Принц воспользовался ее замешательством и крепко поцеловал в губы. «Давай, сестрица, покинь его, если сможешь»,- вспомнила она слова Дигана.
Сейчас, когда Лизаэр держал ее в своих объятиях и лицо его раскраснелось от любви и страсти, эти слова казались пустым звуком. И недавняя решимость Талиты таяла, как воск на огне.
Лизаэр оторвал свои губы от ее губ, оставив свою невесту в полной растерянности.
— Эт милосердный, да ты совсем ослабела. Неудивительно, после такой дороги. Одни эти жуткие перевалы чего стоят.
Продолжая говорить, Лизаэр усадил невесту на мягкие подушки скамьи. Улыбнувшись пажу, принц отправил мальчишку за подогретым вином и свежими лепешками. Потом он бережно взял руки все еще ошеломленной Талиты и осторожно сжал в своих.
Только теперь она увидела, что ладони ее жениха загрубели и покрылись мозолями (поводья, эфес меча и древко копья отнюдь не делали кожу нежной). Только теперь ей стали заметны впалые щеки и усталость в глазах. Однако решимость Лизаэра выполнить его главное предназначение оставалась прежней. И, подобно первому льду, сковывающему бурлящие воды, разум возобладал над чувствами принца. Лицо его вновь посуровело.
— Дорогая моя, ты просто великолепна. Уверен, что мои лучшие офицеры до сих пор трут глаза и не могут понять, видели ли они тебя подъезжающей к Авенору или им это почудилось. Но что заставило тебя покинуть Эрдану, да еще зимой?
Говорить правду Талита не собиралась. Пока она подыскивала слова для ответа, из коридора послышался гнусавый голос Пескиля, и это избавило ее от необходимости отвечать.
