Все было как прежде, чисто, уютно. Всюду мои яхты и бригантины. Запах нашей семьи. В нише на моей тахте спала кошка. Я ее не знал. Она раскрыла зеленые глаза и подозрительно посмотрела на меня. Я пересек столовую и вошел в комнату родителей. Мама спала на широкой низкой кровати, зарывшись лицом в подушку. Она была одна во всей квартире... Значит, это правда: папа ушел от нас.
Я присел у мамы в ногах и долго сидел так не шевелясь. Окна раскрыты настежь. Мама никогда не боялась сквозняков. На ковре, возле постели, лежала книга. Мама читала перед сном. Интересно, что она читала. Я осторожно нагнулся и поднял книгу. Тендряков, "Свидание с Нефертити".
. Мама приподняла голову и сонно посмотрела на меня, еще не проснувшись окончательно. Она была коротко подстрижена, и это молодило ее, но как она осунулась, похудела... Сиротиночка моя! Мама обнимала меня и плакала. Я неловко гладил ее по волосам.
- Не плачь!
- Санди, как ты здесь очутился? Может, это сон и я сейчас проснусь? Ох, Санди! Какая радость!
И вот я опять бессовестно счастлив! Мама хлопочет вокруг меня. В пестреньком платьице - мама не любит халатов - она спешит на кухню. Поставлен чайник. Вынута белоснежная скатерть.
- Эх, к чаю почти ничего нет! - восклицает мама и тут же ставит тесто.Санди, почему ты не телеграфировал?
У мамы всегда был полон буфет, полон холодильник всякой вкусноты. Видно, когда женщина остается одна, ей не хочется наготавливать для себя одной.
- Мама, давай пить чай в кухне. Я всегда вспоминал нашу кухоньку. Ну, мне так хочется, здесь уютнее...
Пьем чай на кухне. Маме как-то неловко: она не знает, известно ли мне... И я помогаю ей:
- Мне написала обо всем Лялька. Потому я и приехал. Мама! Ты не очень убивайся.
- Все это тяжело, сынок. Я креплюсь. Ему, наверно, хуже...
- Папе? Ты только скажи... Я же должен знать... У него... новая семья?
Мама чуть улыбается:
- Как будто не предвидится. Андрей живет у матери.
- Значит, третьего нет? Вы не развелись?
- Кет, Санди, конечно.
- Тогда почему папа ушел?
- Это не так легко объяснить, Санди, сын. Я потом... Ладно?
- Ладно, конечно. Только скажи, это он тебя бросил?
- Никто никого не бросал. Я больше не могла. Взаимные обиды зашли слишком далеко. Мне хотелось побыть одной, подумать. Я и попросила его пожить у бабушки.
- У папы тяжелый характер, я знаю. Но если...
- Ты ешь, Санди! Ты же любишь яичницу с салом. А к вечеру я испеку пироги. Твои любимые.
- С вишней?
- Вишня уже прошла. Хочешь с яблоками? Можно еще с капустой и яйцами. Почему не спросишь про Ермака... Ату?
- Мама, я боюсь спрашивать. Ата... ослепла?
- Нет, Санди. Еще сколько-то процентов зрения осталось. Катерина говорит, что дальше процесс не пойдет.
- Она... видит свет?
- Не только свет. Различает лица, предметы. Но читать уже не сможет. Опять перешла на слепой метод.
- Но почему, мама? Это началось после того, как произошла вся эта ужасная история с Ермаком?
- Да. Начался процесс. Помутнение хрусталика. И потом... Это же Ата! Она никогда не делала себе скидку на инвалидность. Жила полной жизнью! Не щадила себя. Работала, училась... А ей нельзя переутомляться. Теперь вот еще появление отца. Скоро приедет Станислав Львович.
- Мама! Я должен сходить к Ермаку.
- Успел бы... Мы еще не поговорили даже...- Она, кажется, обиделась.
Я чмокнул маму в щеку и выскочил на улицу. Троллейбусы только вышли из депо. Я ехал в пустом вагоне.
