– Весьма интересный и полезный очерк, заслуживающий самого пристального внимания. Но главы о землеройках позволяют провести аналогию с человеком.
– Это неоценимый вклад в новейшую теорию эволюции, – перебил мистер Пирсон, доставая пенсне. – Я взял на себя смелость послать экземпляр вашей книги мистеру Гексли, с которым меня связывает нечто большее, нежели шапочное знакомство.
– Ах, мистер Гексли, – сказал дядя Прайди, то хмуря, то разглаживая брови. – Это в высшей степени странно. Нет, юная леди, не уходите, пожалуйста. Куда это запропастился мой кулек с конфетами? Ах, вот он. Должен ли я понимать это так, что вы говорите серьезно? Будьте добры, повторите еще раз. Угощайтесь. Что-то я вас не совсем понимаю.
Они повторили, а дядя Прайди меж тем пощипывал свою эспаньолку и шуршал кульком. Время от времени он бросал взгляды на Корделию: верит ли она?
– Если позволите, сэр, – сказал мистер Грабтри Пирсон, надевая пенсне, – мне хотелось бы записать кое-какие биографические сведения, чтобы я мог упомянуть о них в своих статьях. Я бы также почел за величайшую честь побывать в вашей лаборатории, чтобы описать ее…
– У меня нет никакой лаборатории, – заявил дядя Прайди.
– Ну, может быть, вы ее как-то иначе называете… В общем, то помещение, где вы работаете. Как вы начинаете процедуру вивисекции?
Прайди вытащил огромный складной нож.
– Я точу его при помощи обыкновенного корунда. Удобная вещь, знаете ли: напильник, штопор, буравчик, отвертка. Единственное, для чего он не годится, это для гравировки надписей на камине. У моей племянницы есть для этого специальные инструменты.
– Вы работаете дома, сэр?
– В спальне. Это очень удобно. Когда один из моих маленьких друзей умирает, я кладу его на умывальник и препарирую. Видели когда-нибудь чучело крысы? Я учился на дохлой серой крысе по имени Лорд Палмерстон. По окончании работы она выглядела как живая. Я поставил ее на комод, однако очень скоро она начала вонять. Пришлось выбросить. До сих пор не понимаю, что я сделал не так. Так вы приехали из Лондона?
– Да, сэр, сегодня утром. Мы узнали ваш адрес у издателя. Переночуем в вашем городе, а завтра вернемся в столицу. Мистер Фергюсон, нет ли у вас подходящего фотопортрета?
– Однажды в молодости – мне было двадцать с чем-то – я провел несколько дней в Лондоне. Ничего особенного. Все жители имели такой важный вид, будто они сказочно богаты, – страшно подступиться.
– Фотография, дядя Прайди. У вас есть фотография?
– Нет, юная леди, иначе я бы так и сказал. Но зачем им мой фотопортрет? Дело ведь не во мне, а в мышах.
Корделия попросила принести чай, и все уселись за стол.
Профессор Саймон и мистер Пирсон вели себя все так же почтительно, а дядя Прайди отрешенно, но с огромной скоростью поглощал пирожные, время от времени бросая косые взгляды на Корделию.
Пришла тетя Тиш и была страшно недовольна, что ей не сказали о посетителях, иначе она бы переодела блузу.
Корделии пришлось уговаривать гостей остаться поужинать: она не желала слушать никаких отказов. Ей очень хотелось, чтобы с ними познакомились мистер Фергюсон и Брук. К тому же сегодня четверг – в этот день их обычно навещал мистер Слейни-Смит.
Вернувшись домой, мистер Фергюсон с Бруком обнаружили, что двери гостиной распахнуты настежь и у них гости. Мистер Фергюсон отдал шляпу поспешившему навстречу Холлоузу и размашистым шагом вошел в гостиную.
– Это мой брат, – представил его Прайди. – Профессор Саймон из Лондонского чего-то биологического. Мистер Пирсон Грабтри. Они…
– Профессор Саймон, – задумчиво произнес мистер Фергюсон. – Кажется, я слышал это имя… – они обменялись рукопожатием. – Мистер…
– Грабтри Пирсон.
– Да, разумеется. Слышал, слышал. Как это любезно с вашей стороны. Вас прислала мадам Вогэн? Кажется, вы мне не писали?
– Нет, это был душевный порыв.
– Корделия, надеюсь, вы оказали джентльменам подобающий прием? К сожалению, я сам задержался: дела, дела. Давно вы здесь?
– Около двух часов. Ваша невестка – не так ли? – пригласила нас к ужину, и…
– Замечательно. Надолго в наш город?
– Всего на одни сутки.
– Весьма польщен визитом. Мой сын, мистер Брук Фергюсон. Поэт. Я счастлив, что вы решили провести вечер с нами… Это тем более удачно, что сегодня четверг и мы ждем в гости моего ближайшего друга, выдающегося биолога…
– Вы тоже биолог, мистер Фергюсон? Неизвестные таланты…
– Лишь в той мере, в какой таковым является всякий здравомыслящий современник, - мистер Фергюсон смахнул с сюртука пылинку. – Мы внимательно следим за всеми открытиями и выводами ученых. Сам же я, как вы могли слышать, занимаюсь крашением тканей. А также являюсь акционером текстильных фабрик Уоверли.
– Да? – вежливо произнес профессор Саймон и повернулся к дяде Прайди. – По-видимому, скромность – ваша фамильная черта. Мы получили огромное удовольствие…
– А вот и мистер Слейни-Смит, – сказал мистер Фергюсон. – Тот самый биолог, о котором я говорил.
– Не припоминаю. Он…
– Блестящий ученый, хотя и убежденный атеист.
