— Официант скромничает, — сказала она своим низким голосом. — Ежегодно область рапортует наверх о бескрайних садах, разбитых на поливных землях, о нескончаемых бахчевых полях, о тысячах высаженных фруктовых деревьев… Если бы хоть десятая часть этой отчетности была правдой, мы бы давно жили в джунглях. А так — да, все еще порог пустыни! Показуха — наше все.
Официант насупился, явно недовольный ее словами.
— Я за отчетность не отвечаю! Мое дело — шашлык подать! — проворчал он и, круто развернувшись своей необъятной кормой, направился к бару.
— Спичек принесите! У нас кончились! — крикнул я ему вслед.
— Спички тоже дефицит, — негромко заметила Алла, присаживаясь на свободный стул за наш столик без приглашения. — Как и многое другое в нашем солнечном краю. Ну что, москвичи, будете знакомиться или так и продолжите удивляться местным реалиям?
Мы с Колькой переглянулись. Ситуация была нештатная. Но отступать некуда.
— Михаил, — представился я. — А это Николай. — кивнул в сторону моего непочтительного друга, который продолжал с подозрением пялиться на неожиданную гостью.
— Очень приятно, Алла, — она снова кивнула. — Да вы кушайте, выпивайте.
Мы разлили коньяк. Чокнулись. Выпили. Коньяк был местный, обжигал горло и отдавал чем-то терпким, то ли дубовой корой, то ли той самой верблюжьей колючкой. Мы с Колькой с удовольствием вонзили зубы в шашлык «Дружба». Оказался на удивление съедобным, хоть и жестковатым. Острый, переперченный, действительно похожий на неразделенную любовь — обжигает, но хочется еще. Алла пить не стала, только чуть пригубила минералку и снисходительно наблюдала, как мы расправляемся с едой.
Вернулся официант, молча бросил на стол коробок спичек и удалился.
— Спасибо, — буркнул я ему вслед.
Алла достала тонкую импортную сигарету из цветастой пачки — откуда такие в Красноводске? Известно откуда — контрабанда из соседнего Ирана. Там сейчас властвует многовекторный Шахиншах Пехлеви умудрившийся дружить одновременно с англичанами и американцами (и страшно сказать, Израилем) с одной стороны и Советским Союзом с другой. Сей прогрессивный правитель умудрился создать в Иране светское государство, а под влиянием его жены, красавицы Фарах, персиянки стали самыми освобожденными женщинами востока, получили человеческие права и даже, прости господи, носили мини-юбки. Всё это благолепие закончится через десять лет с приходом к власти мусульманских радикалов.
Алла прикурила от красивой зажигалки и выпустила струйку дыма.
— Ну, рассказывайте, деловые люди из столицы. Что привело вас в наши скромные палестины? Стасик сказал, у вас какое-то… интересное предложение? Касательно деликатесов?
Значит, все-таки она! Тот самый контакт. Почему Стасик не предупредил, что это будет женщина? Или он сам не знал? Или это такая местная конспирация? Вопросы роились в голове, но задавать их было неуместно.
— Да, есть разговор, — подтвердил я, стараясь выглядеть солидно и по-деловому. — Нас интересует определенный товар. В некотором количестве.
— Конкретнее, Михаил, — Алла чуть улыбнулась. — Время — деньги. Особенно здесь.
Она явно была в курсе дела. Но в этих краях женщин никогда не допустят к руководству, чем бы то ни было серьезным. Особенно в полукриминальных схемах. Значит просто посыльная, как Аня в «Место встречи изменить нельзя».
— Да, — согласился я. — Время — деньги. Видишь деньги — не теряй времени. Куй железо, не отходя от кассы.
Она усмехнулась.
— А ты шутник, как я посмотрю.
Я пожал плечами — похоже вышедшая в конце апреля «Бриллиантовая рука» до этих краев еще не добралась.
— Стасик не говорил, что вас будет двое.
— Дело серьезное, — тут же нашелся я. — Сумма немаленькая, товар специфический. Одному мотаться с такими вещами через полстраны — удовольствие для камикадзе. Поэтому привлек друга, почти брата. Человек — кремень! Прошел огонь, воду и уссурийскую тайгу. Надежнее не бывает.
Колька даже ухом не повел, продолжая изучать трещины на потолке ресторана, словно там была написана карта его сложной судьбы.
На красивом лице Аллы отразилось согласие с моими аргументами. Наверное, вопрос был задан формально, для порядка.
— Ну, пошли тогда, — она грациозно, одним движением поднялась со стула. — Да бросьте вы эти горелые ошметки, — сказала девушка, оценив наше рефлексирование по поводу недоеденного шашлыка, — там вас угостят.
Мы вышли из прохладного (относительно) полумрака ресторана на раскаленную улицу. Алла впереди мы с Колькой следом. Я с трудом отводил взгляд от её гибкой фигурки, плавно покачивающей бедрами. Черт возьми, эта женщина сводила меня с ума, отвлекая от дела! Старый Марк Северин внутри меня ворчал: «Соберись, тряпка! У тебя сделка на носу!», но молодое тело Михаила реагировало по-своему.
Однако Колька бдел. Его таежные инстинкты работали даже здесь, в пыльном портовом городе.
— Нас пасут, — прошипел он мне в самое ухо, так незаметно, что я вздрогнул. — Вон тот, у киоска с газировкой. Сразу за нами из ресторана вышел. Я его еще там срисовал… пялился на нас.
Я инстинктивно хотел обернуться, но Колька зло шикнул: