Это все теория, практика покажет, как все сложится. Если не успеем вовремя накрыть дозор (с первым выстрелом Чимина), если янки заметят нас раньше, чем мы откроем огонь… Не должны конечно — «полуячейки», что мы себе нарыли, представляют собой чуть углубленную лежку с очень невысоким бруствером, укрытым, к тому же, опавшей листвой. Вполне нормальная такая маскировка в общей серости осеннего леса… И все же нас осталось лишь четверо опытных бойцов на втрое большее число корейцев с совершенно неизвестным на деле опытом подготовки. Тут можно ждать чего угодно — даже случайного выстрела! Не говоря уже о том, что кто-то не вовремя задергается, зашевелится…
Сам я старательно вжимаюсь в ячейку, уложив ствол винтовки в небольшую выемку бруствера. За противником слежу, силясь сохранить при этом максимальное спокойствие, оставить голову совершенно пустой — так, словно все происходящее вроде бы и не со мной, и я не участник, а лишь случайный зритель… Если вдуматься, слой прелой листвы подо мной служит не самой плохой подстилкой, даже уютно как-то.
Все меняется в один миг. Практически поравнявшиеся с посадками с нашей стороны дозорные янки что-то замечает; вернее замечает кто-то один, коротко выкрикнувший «Alert» и тотчас рухнувший наземь. За ним заученно падают оставшиеся дозорные — но в тоже время из-за деревьев на противоположной стороне прогалины уже показались первые американские солдаты.
И прежде, чем они успели сориентироваться в происходящем и также залечь (а то и оттянуться назад, за деревья!), грохнул первый выстрел СВТ — а, вторя ему, зарокотал «Дегтярев».
В то время как я уже нащупал трофейную гранату и принялся сноровисто разжимать усики предохранительной чеки плохо слушающимися, заледеневшими пальцами…
Первым со стороны врага включился в бой дозор. Достаточно многочисленный, опытный и хорошо вооруженный для того, чтобы удалось нанести нам ощутимые потери — и дождаться подкрепления. Загрохотал «Томпсон», огрызнулся короткой очередью ручной «Браунинг», нащупывая лежку командира… Но противник подобрался к нашим ячейкам шагов на тридцать — и двое солдат оказались в непосредственной близости от меня. Можно попробовать достать их из «Стена» — но перестрелка сразу с двумя противниками обернется для меня весьма трагично…
И прежде, чем грохнул выстрел корейского стрелка, демаскировавшего собственную позицию (его окоп вырыт в десяти метрах справа), я чуть приподнялся — и резким броском отправил в полет первую гранату. Метнул с секундной задержкой — точно выверенным движением, уложив «лимонку» всего в метре от ближнего ко мне американца…
Раздался заполошный крик янки — но его тотчас заглушил гулко хлопнувший взрыв: подвешенная «граната» рванула, едва коснувшись земли! А я уже рванул кольцо предохранительной чеки второй «лимонки», цепко сжав в руках ее ребристый корпус…
Стоит отдать врагу должное: второй янки успел вовремя заметить опасный снаряд, летящий к нему — и даже попробовал уйти перекатом в сторону. Однако близкий разрыв гранаты, взорвавшейся у самой земли, догнал дозорного осколком… Раздался отчетливый вскрик; раненый, впрочем, все же продолжил ползти — но теперь уже назад, к своим. Ну, или же к высящемуся чуть позади крепкому и толстому пеньку, за которым вполне можно залечь и отстреливаться… Всего секунда на колебание — но рисковать я не стал: уложив ложе трофейной винтовки на бруствер и утопив приклад в плечо, тщательно прицелился… И на выдохе мягко потянул за спуск.
Выстрел!
Первый выстрел грохнул, как всегда, оглушительно, приклад увесисто «боднул» меня в плечо — а раненый противник дернулся и замер на месте. Но уже секундой спустя ответная очередь станкового «Браунинга» ударила в бруствер ячейки! То ли вражескому пулеметчику повезло, то ли я демаскировал себя первым же выстрелом — но тяжелый толчок больно отдался в груди, заставив меня сдернуть «Гаранд» вниз и распластаться на дне лежки…
Зараза! Ведь если бы не уложил в основание бруствера камни, сейчас бы уже отходил!
Плотность стрельбы нарастает с каждой секундой. Янки не спешат высовываться на открытой участок прогалины, поддерживая дозор длинными, кучными очередями двух станкачей — и суммарного огня полуавтоматических «Гарандов» такой плотности, что головы не поднять! Еще одна очередь станкача пришлась на мой бруствер, буквально срезав земляной гребень поверху — только комья грязи брызнули во все стороны… Впрочем, уничтожив ближних ко мне солдат дозора, я еще могу какое-то время неподвижно лежать в окопе — но вот от соседней ячейки все еще раздаются частые, излишне поспешные выстрелы «Гаранада».
— Ложись! Ложись, дурень, накроют!
