…Обедали по-походному. Уха из ладожской корюшки пролетела незаметно – лёгкий бульон, светлые маленькие рыбки, пластины сухого финского хлеба, румяные, ещё горячие калитки – творчество Кирсти. Всё было оценено по достоинству… Все спешили заняться делом, ради которого приехали, но не понимали – в чём оно состоит.
– Серёга, я видел у тебя планшет… – сказал Крылов, допивая кофе. – Ты взял его?
– Всегда со мной.
– Ну-ка, набери в поисковике всё про финских духов… А заодно и про русских чудищ… А также и про Иванов день по-здешнему…
– Может, в шахматишки? – с надеждой спросил композитор.
– Нет… Давай разберёмся, что такое «край реальности»…
…Весёлый пограничник был в этот момент совсем не весел. Он стоял по стойке смирно у своего окошка погранзаставы и слушал громкий голос начальства в полевом телефоне:
– Сколько машин прошло за это время в сторону Российской Федерации?
– Одна, товарищ майор.
– Марка?
– «Каблук».
– Не понял…
– «Форд-Транзит» праворульный, товарищ майор.
– Зелёный?
– Никак нет…Чёрный.
– Не было никакого «Форда»!.. Был, по нашим сведениям, «КИА»… Ты, Семёнов, в машинах хоть как-то разбираешься?
– Так точно, товарищ майор. Я закончил курсы.
– А какой у неё госномер?
– Сейчас посмотрю… – «весельчак» заглянул в бумажки. – «О – сто двадцать три – ОО – десять».
– Не было такого номера!.. У нас засечён другой – петербургский… «78». Флаг?
– Российской Федерации – «рус».
– Вот флаг такой же… Опиши личность…
– Голос низкий, хриплый баритон, прокуренный. Лицо лошадиное…
– Что ты несёшь, Семёнов?.. Ты что – в конюшне?.. Усы?.. Борода?
– Гладко выбрит. Похож на Шерлока Холмса, товарищ майор.
– Акцент?
– Никак нет, товарищ майор. Но есть трубка.
– Вот это важно! – раздался голос начальства. – Молодец, Семёнов!.. Особые приметы?
– Левша… Подписался левой рукой…
– Это важно.
– На голове дисталкер.
– Что?
– Дисталкер – кепка с двумя козырьками и наушниками.
– Ты что – английский знаешь?
– По службе положено…
– Отлично, Семёнов, пиши рапорт…
…Рекогносцировка заключалась в подробном осмотре приусадебного участка. Он был велик. Сосны и ели весьма преклонного возраста пробились к свету через гранитные нагромождения того, что Иван Крылов назвал Скандинавским базальтовым щитом. Возводить здания, судя по всему, здесь просто – практически отсутствует необходимость сооружать фундаменты. Выложил финн несколько серых обомшевших валунов с помощью «уровня», и нагромождай стены, полы, перекрытия – вот тебе и дом на многие десятилетия…
Сложнее обстоит дело с погребами, подземельями, катакомбами и подземными ходами.
Вот этим-то и заинтересовался прежде всего зодчий Крылов.
– Кирсти, – спросил он девушку, – как проникнуть в погреб?.. Или в подвал?.. Или в прачечную под домом?
– Никак! – в сердцах воскликнула она. – Эти цыгане там почти всё уже развалили… И до кухни добираются…
Стол для ужина был накрыт в просторном обеденном зале «Дачи Маннергейма». Он был мрачноват, этот зал. Его стены походили на «сруб» из чёрных массивных брёвен. Камин – такого размера, что в нём можно было бы зажарить быка. Всё освещалось люстрами, похожими на копчёные: средневековые факелы.
Кроме знакомых членов Литературного клуба «Зелёный „КИА“» здесь присутствовали местные обитатели – хозяйка здешней кухни Кирсти, коммерческий директор то ли в отставке, то ли в отпуске Борис Петрович Иванов и ещё какой-то господин бухгалтерской малохольной наружности, представившийся то ли Воробьёвым, то ли Соловьёвым, то ли Орловым… А может быть – даже Попугайским. Короче, какая-то залётная птица.
Атмосфера в этом мрачном зале выглядела празднично, несмотря на пикантность ситуации, когда незнакомые люди вдруг приезжают из северной столицы с не вполне понятными целями.
– Ян Аркадьевич Баклан, наш юрисконсульт, – представил «птицу» Петрович. – Я позвал его как основного свидетеля случившегося…
– Так точно! – скрипнул юрист.
– … Бригада санэпидконтроля, по бухгалтерским документам под названием «Табор» – человек двадцать мужчин и женщин плюс кое-какая техника появились у нас неделю назад.
– Четыре дня назад, – Петровича поправила Кирсти.
– Точно так… – кивнул Баклан. – Все из Кексгольма.
– То есть из Приозерска, – перевёл гостям директор.
– Показали документы и приказали (по причине какой-то пандемической заразы) всех немедленно выселить, а штат отправить в бессрочный отпуск… Композиторы (их было всего пятеро) спешно уехали восвояси, штат выражает недовольство…
– Выражаем! – вставила Кирсти.
– Вот, собственно, и всё! – развёл руками Петрович. – Приказ есть приказ!.. Эпидемия есть эпидемия… Никуда не денешься… Карантин есть карантин…
– Это есть факт! – проскрипел человек с птичьей фамилией.
Повисла гнетущая пауза.
– За всё хорошее против всего плохого! – попытался разрядить обстановку Петрович.
Но общество не спешило поднять бокалы.
– А зачем же здание крушить? – спросил Крылов. – Зачем во время эпидемии дробить фундамент?
– Вероятно, ликвидация инфекции… – неожиданно свистящим голоском произнёс приглашённый свидетель, он же юрист-консультант.
