Коричневые полностью

«И может быть, иногда, взглянув на корешок этой книги с названием „Генералиссимус“, вы подумаете: „Очень мудрый и прочный был человек. Да, культ личности был, но и личность была! Ах, как нашей многострадальной России-матушке сегодня не хватает такой личности!“.

Нужно очень сильно не любить Россию, чтобы желать ей, «многострадальной матушке», еще одного товарища Джугашвили.

Я одолел это увесистое чтиво. Смешно, но не более. А раз уж прочел – поделюсь с читателями. Только имейте в виду: синдром параноидального бреда – штука заразная.

Двухтомник «Генералиссимус» выпущен в Калининграде, в издательстве ФГУИПП «Янтарный сказ». Что такое ФГУИПП, не знаю, но внушает. А почему в Калининграде, догадываюсь: вряд ли Москва или Санкт-Петербург в начале третьего тысячелетия взялись бы за подобное «историко-документальное издание» (так значится в выходных данных).

Автор «издания» – писатель Владимир Карпов. Поскольку еще не вся читающая публика его знает, разрешите для начала небольшую о нем справочку.

Писатель Андрей Яхонтов в одной из своих книг приводит замечательную историю о том, как в 1986 году ЦК КПСС назначил Карпова главным редактором журнала «Новый мир», Новомирцы собрались тогда в редакционном зале, и кто-то со Старой площади, как полагается, представил собравшимся нового главного. Дескать, Карпов Владимир Васильевич, кандидат в члены ЦК КПСС, первый секретарь Союза писателей СССР. А кроме того – Герой Советского Союза, во время войны был разведчиком и захватил 75 «языков»…

Из последних рядов раздался чей-то голос:

– Полиглот!

История подлинная. Конечно же, у шутника и в мыслях не было обидеть Героя. Просто новомирцам тов. Карпов был уже достаточно хорошо известен – прежде всего в качестве партийного функционера, чьи «публицистические произведения из военной жизни» были, с одной стороны, совершенно беспомощны в литературном отношении, а с другой, – компилятивны или даже напрямую заимствованы. Эта «писательская манера» отчетливо видна и в «Генералиссимусе»: время от времени тов. Карпов упоминает фамилию Жукова или, скажем, Василевского, а потом, не мудрствуя лукаво, целыми страницами переписывает их воспоминания.

Заметьте: слово «плагиат» я не употребляю.

Возвращаясь к нашей справочке, должен заметить, что в биографии тов. Карпова имеются некоторые неясности. Сам Владимир Васильевич писал о себе, что в 1941 году он был арестован и осужден по знаменитой 58-й статье УК за «антисоветскую агитацию и пропаганду», но уже в 42-м добился отправки на фронт, в штрафную роту, откуда и началось его героическое военное прошлое.

Вот эти-то автобиографические сведения и вызвали скандал, который разразился в 1990 году. Откуда-то всплыл «Ежемесячный журнал для работников исправительно-трудовых учреждений, личного состава внутренних войск, внутренней и конвойной охраны „К новой жизни“ за 1968 год. А в нем – статья тов. Карпова, в которой имеются следующие строки:

«Когда приходится выступать перед другой аудиторией, я об этом не рассказываю. Стыдно. Судим я два раза, первый раз за ограбление. „В законе“ я не был, громких дел за мной не числилось, и сейчас все судимости давно сняты. Но что было, то было… О „старых делах“ приходилось писать в автобиографиях, рассказывать на собраниях. Вступая в партию в 1943 году, я тоже все рассказал коммунистам».

Может быть, Герою Советского Союза неловко было рассказывать «личному составу конвойной охраны» о своей судимости за антисоветскую пропаганду? Думается, впрочем, что дело в другом. «Работники исправительно-трудовых учреждений» вполне могли знать о том, что во время войны осужденные по 58-й статье из лагерей не освобождались – даже по окончании срока заключения (если такое случалось): на то имелось специальное постановление. И уж тем более – не отправлялись на фронт. Правда, в штрафники прямо из лагеря попал Лев Гумилев – сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой, осужденный по той же статье. Но такие исключения были единичны.

А вот уголовников, считавшихся «социально-близкими», отправляли в штрафбаты штабелями: