— На участке практически нетронутый многолетний травяной покров, — сказал Гущин. — Но только не здесь. Это место вскапывали, причем еще до того, как взошла майская трава и одуванчики. Везде их полно, но только не тут. Потому что их корневую систему нарушило вскапывание. В конце апреля уже трава пробивалась. Значит, вскопали раньше, как только земля оттаяла.
Он подозвал старшего оперативной группы и приказал «вскрыть проплешину».
Они стояли и ждали. Полицейские, забрав у экспертов лопаты из фургона, копали осторожно. И вдруг…
— Ох, черт! — один из полицейских чуть лопату не выронил — из земли в свете фар словно вынырнула черная, тронутая гниением рука.
И запах… трупный… его ни с чем не спутаешь…
Запах потревоженной недавней могилы…
К раскопу подключились эксперты. Подошел патологоанатом, давал осторожные указания.
На небольшой глубине, прикопанный землей, покоился труп мужчины. Он наполовину успел сгнить и разложиться, но все еще можно было определить, что мужчина довольно молодой, крупный, с темными волосами. На нем были лишь запачканные бурым и гнилью трусы-боксеры и футболка.
Но не это потрясло Клавдия Мамонтова и Макара. А то, что
На обеих отпиленных руках еще можно было различить сложные узоры татуировки.
— Ему и ноги пытались отпилить, — глухо объявил эксперт. — В области бедренного сустава — распилы. Его хотели расчленить. Однако потом от этой затеи отказались. И похоронили тело и отчлененные части.
— Кто он такой? — шепотом спросил Макар у Клавдия Мамонтова.
Мамонтов ему не ответил. Он и сам не знал — кто перед ними, и вообще, что это за дело?
— Причина смерти — рубленые раны головы и груди, — объявил патологоанатом в морге Бронниц, в прозекторской, куда они перекочевали во втором часу ночи после того, как тело неизвестной жертвы было извлечено из могилы-грядки, скорее проплешины, которую зорко высмотрел в траве полковник Гущин.
— Всего ему нанесли четыре глубокие раны — две по корпусу. Ударами в голову уже добивали, — продолжал патологоанатом. — Использовали топор. Его ни с чем не спутаешь.
— Давность смерти какая примерно? — спросил полковник Гущин.
Они с Макаром снова стояли плечом к плечу в прозекторской возле оцинкованного стола с телом — в пластиковых защитных масках и комбинезонах (патологоанатом даже не возражал уже против присутствия Макара — марафон срочной работы и безотлагательных вскрытий и его доконал в ту ночь).
Клавдий остался снаружи, за стеклом. У него имелась своя первостепенная задача — он по телефону руководил группой оперативников, которую Гущин отправил домой к тому самому бодигарду актера, с кем Клавдий перезванивался ранее. Телохранитель жил с престарелыми родителями в Щербинке, Клавдий это выяснил подробно через коллег. Он ждал, когда свидетеля доставят в морг Бронниц.
— Давность смерти, судя по состоянию тела, по степени разложения тканей и активности насекомых, — патологоанатом поддел скальпелем плоть, источенную червями и личинками. — От полутора до двух месяцев.
— То есть, возможно, начало апреля, первая декада, — Гущин кивнул. — Тот же временной период, на который указывает давность заживших ножевых порезов у Евгении Лаврентьевой.
— Кровь потерпевшего второй группы. И в ванной и в коридоре следы замытой крови второй группы, в коридоре еще следы крови первой группы, такая группа у Лаврентьевой, — эксперт созерцал отпиленные руки мертвеца, уложенные на соседний стол.
— Отсюда вывод — именно его расчленяли в ванной. А убили в коридоре дома. Евгения Лаврентьева убила? Да, ее кровь тоже есть в коридоре, — полковник Гущин кивнул. — Или ее сестра Анна, если они на тот момент находились вместе. Но я думаю, убила Евгения — у нее же раны ножевые. Если наш незнакомец напал на нее с ножом, она могла схватить топор и ударить его, защищаясь.
— Для нее он уж точно не был незнакомцем, Федор Матвеевич, — вмешался Макар, наклонившись над отчлененными руками, пытаясь сфотографировать на мобильный фрагменты татуировки. — Одежда на нем какая? Не просто домашняя — а трусы и футболка. Словно он из постели, из алькова. Подождите, вот привезут того охранника, может, мы и личность убитого сразу узнаем.
Полковник Гущин вздохнул — и Клавдий Мамонтов понял: он и в скорое опознание не больно верит. Интуиция!
— Его после убийства в ванне пытались расчленить, — через стекло заявил Клавдий Мамонтов. Он колебался — ему хотелось тоже зайти в прозекторскую, посмотреть татуировки. Но… не пошел, решил обойтись фотоснимками в телефоне досужего Макара. Тот не страшился ни трупов, ни жуткой вони, словно не замечал ее.
— Его начали расчленять с рук, — ответил полковник Гущин. — Использовалась обычная пила. А когда до ног дошло… видно, сил не хватило у…
