— Так дальше жить нельзя, Сергей Никитич, — словно не замечая Малкина, подступил Ильин к Осипову. — Малкин умышленно избивает партийные кадры, это же очевидно! А мы потакаем, не требуем обстоятельных докладов. Что это за формулировка: в связи с арестом? Арест это что — доказательство вины? Если так дело пойдет и дальше — в крае останется один не враг — Малкин. Пора в конце концов разобраться, кто враг.
— Ты на что намекаешь? — крикнул Малкин.
— Не намекаю, а с большевистской прямотой заявляю: ни тебе, ни твоему Сербинову я не верю! Так избивать партийные кадры могут только враги партии! Я предлагаю, Сергей Никитич, создать комиссию и поручить разобраться, что там творится в малкинских застенках.
— Зачем же комиссию? — с издевкой произнес Малкин. — Окажешься там сам и разберешься. Досконально.
— А ты и впрямь возомнил из себя, — вмешался в разговор Осипов. — Между прочим, у меня пока без движения лежат письма, в которых приводятся факты твоей вражеской деятельности. Хотел разобраться по-хорошему, не задевая твоей чести и не компрометируя органы НКВД. Вижу, что ошибся. Проверим. Подтвердится — первым потребую твоего исключения.
— Я на должность назначен ЦК и горкому не подотчетен.
— Речь не о должности, а о партийности. Исключим из партии — выгонят с должности. Выгонят с должности — настоим на аресте.
— Только не надо мне угрожать.
— А кто угрожает? Я лишь напоминаю, что ты рядовой партии и за ее дискредитацию вполне реально можешь лишиться партийного билета.
— Кстати, о партийных билетах, — всколыхнулся Ильин. — До каких пор ты будешь арестовывать людей с партбилетами в карманах?
— Это не твое дело. Есть установка ЦК.
— Где она, эта установка? Почему ее нет в горкоме?
— Потому, что она есть у меня.
— Установка при обысках изымать партийные билеты? Лжешь! Сергей Никитич! Этот вопрос надо немедленно вынести на пленум и проинформировать ЦК партии. Малкин враг — это очевидно.
Малкин струсил. Сначала он ощутил озноб. Затем его бросило в жар. На лбу, подмышками и на верхней губе предательски взмокло. Сдавило виски. Всегда надутый; зоб его расслабился и обвис. Ильин нанес чекистский удар, не зря когда-то подвизался в органах госбезопасности. «Дружно выступят и угробят, — решил он. — Если состоится решение пленума… подумать страшно…»
— Ладно, ребята, — сказал он, добродушно улыбаясь. — Пошутили и хватит. Пора расходиться: душновато здесь. Чтобы вас не занесло куда не следует, я ознакомлю вас с соответствующими документами ЦК и Наркомвнудела. Грешно не доверять товарищам по партии. Пока.
— Товарищ… — презрительно произнес Осипов, когда Малкин вышел.
— Грязный тип, — проговорил Ильин, укладывая бумаги в папку. — Думаешь, сдался? Теперь держи ухо востро, иначе перещелкает поодиночке.
— Ничего. Подготовьте с Матютой подробную справку обо всех коммунистах города, арестованных НКВД с сентября этого года.
— Малкинский период?
— Да. Глубже лезть не надо. Соберем компромат, проведем пленум. Заставим отчитаться по каждому факту. Только делать это без шума, без официальных запросов, чтобы не успел принять контрмеры. Ты ж его контору знаешь. Одних запугает, других уничтожит.
— На кого ты думаешь положиться в этом деле?
— Прежде всего — на Литвинова, Галанова, Борисова. Человек двадцать выступающих надо подготовить обязательно. Подготовить таких, в ком уверены, что не сдрейфят. Нужно показать всеобщее осуждение. Чтобы штатные ораторы НКВД не заглушили их голоса.
— Ты прав: готовиться надо тщательно.
— Отложи все дела и займись. Опыта тебе не занимать.
В Управление Малкин вернулся взвинченный и озлобленный. Вызвал к себе Сербинова, Безрукова, Захарченко и Шашкина.
— В горкоме заговор, — прохрипел он угрожающе. — Осипов намеревается установить контроль за обоснованностью арестов городских коммунистов. Грозил мне пленумом, исключением из партии.
— Шустрый парнишка, — удивился Шашкин. — Не ожидал.
— У него, кажется, крепкая дружба с Марчуком? — высказал предположение Сербинов.
— Дружат, — подтвердил Малкин. — На рыбалку, на охоту ходят вместе. Жена Осипова обстирывает Марчука, кормит пельменями.
— Дело не только в Марчуке, — заметил Захарченко. — Осипов крепко дружит с секретарями райкомов и председателями исполкомов. Изолировать его будет сложно. И потом, если он решился выступить открыто, значит, чувствует опору.
