Отъезд Марчука сильно расстроил планы Осипова. Рассчитывать на помощь крайкома в осуществлении задуманного «свержения» Малкина теперь не приходилось. Газов держался настороженно, глубоко запрятав свои мысли и чувства. Опытный энкавэдэшник, он не мог не понимать, в какой сложной ситуации оказался, и разрядить ее, вероятно, намеревался одним ударом, тщательно подготовившись.
— Что будем делать? — торопил его деятельный Ильин.
— Время покажет! — ответил Осипов неопределенно. — Будем рассчитывать на собственные силы, выдержку и мудрость ЦК.
— Готовиться к худшему, веря в победу? — усмехнулся Ильин. — Наивен ты, Сергей Никитич. Тебе с твоим человеколюбием, мягкостью и верой заниматься политикой не следовало. Кстати, ты заметил, что отношения между Малкиным и Газовым не складываются? Ершов вертится, как проститутка на камышине. Заискивает перед Малкиным, клевещет на Газова…
— Боится. Развенчали Шеболдаева, арестовали Кравцова, неизвестно, как поступят с Марчуком. Могут и до него добраться. Ему бы занять должность Первого — какая-никакая надежда спастись. Малкин, пользуясь случаем, прибирает его к рукам. Значит, единственная наша надежда — Газов. Придется опираться на него.
— Если он позволит.
— Позволит. Он тоже нуждается в поддержке. Одному ему не продержаться, даже если он любезен ЦК. Кстати, отзывы старых большевиков о нем неплохие. Ты его помнишь?
Ильин пожал плечами.
— Он ведь в двадцатых секретарствовал в Адыгейском обкоме.
— Знаю, что был такой. Общаться не приходилось.
— Ну, тогда они были для нас недосягаемы. В общем — давай без паники. Когда после Жлобы ввязались в драку, мы и на Марчука не рассчитывали. Это потом выяснилось, что он с нами. Вероятно, Газов располагает информацией о ситуации в крае. И мы расширим его познания, если дружно выступим на конференции.
Ильин ушел, а Осипов задумался. В трудное время приходится жить. Люди озверели, охотятся друг на друга, сразу не поймешь, кто свой, а кто ударит в спину. Стало невыносимо сложно работать, особенно, когда стал задумываться над последствиями своих действий. Ершов откровенно игнорирует его, видно, сказывается зависимость от Малкина. Практической помощи не оказывает, ограничивается демагогией. Представленный ему для корректировки и визирования отчетный доклад испоганил до неузнаваемости. Все положительное о работе бюро и пленума вычеркнул. Вписал негатив: получалось так, что Осипов должен был объявить себя на конференции бездельником, а всю свою деятельность на посту секретаря горкома — вредительской. Наверняка трудились вместе с Малкиным. Завертелись мысли вокруг Малкина. Вспомнил об анонимках, которые лежали пока мертвым грузом. Подумал, что пора принимать по ним решение. Посмотрел на часы: два ночи. Поздновато, но раз уж вспомнил — откладывать на потом не стоит. Позвонил Безрукову, недавно утвержденному на бюро горкома секретарем парткома УНКВД.
— Здравствуйте, Николай Корнеевич. Бодрствуете?
— Как видите. Извините, с кем имею честь?
— Осипов у аппарата.
— Здравствуйте, Сергей Никитич. Срочное дело?
— Да. Желательно встретиться.
— Через час устраивает?
— Если не можете раньше — давайте через час.
— Хорошо. Я зайду через час, если удастся — раньше.
Закончив разговор, Осипов, чтобы не терять время зря, пошел в кабинет партпросвещения, где группа художников готовила наглядную агитацию для оформления конференции. Пахнущие свежей краской плакаты радовали глаз. Работа шла споро, и, убедившись, что она движется к завершению, пошел к себе. В коридоре встретил Безрукова.
— Хорошо, что вы меня пригласили, Сергей Никитич. Созрело несколько вопросов к горкому, но все как-то недосуг.
— Что за вопросы?
— Хотелось бы посоветоваться по поводу организации в Управлении работы женского коллектива, ну и вообще партработы. Для меня это дело, можно сказать, новое.
— По поводу женского коллектива: завтра, или, точнее, уже сегодня я пришлю к вам своего специалиста, вы организуете ему встречу с тем, кто у вас будет этим вопросом заниматься. Составят план мероприятий и при необходимости будем оказывать помощь по выполнению каждого конкретного пункта. Устраивает?
— Вполне.
— Что касается партработы вообще, то тут одним разговором не обойтись. Общие направления известны, они наверняка изложены в приказах Наркомвнудела, у вас, я знаю, есть своя специфика. Вопросы участия коммунистов УНКВД в партийной жизни города будем продумывать вместе по мере их возникновения. А пока я прощу вас ознакомиться вот с этими анонимками.
— Доносы? На кого?
— На Малкина. Были бы здесь конкретные факты, я бы их отправил в крайком, а возможно, и в ЦК. Здесь только информация к размышлению, поэтому решил посоветоваться с вами.
— Почему не с Малкиным?
— Я помню, что на недавнем заседании бюро мы утверждали секретарем парткома вас, а не Малкина.
— У вас хорошая память. Извините. Я прочту?
— Для того и дал.
Безруков читал анонимки без интереса.
— Чепуха какая-то! — сказал он, возвращая прочитанные письма. — Мало ли кто к кому ходит, кто с кем встречается. У него работа такая: постоянно в гуще масс.
